Проклятая жена. Хозяйка волшебной пасеки - Эми Эванс Страница 21

Ждать пришлось долго. Не меньше четверти часа прошло прежде, чем ошеломленное молчание мужчины прервалось одним коротким вопросом:

— А как ты это все сделала?

И тут на сцену вышел дракончик, материализовавшись прямо на столе с громким хлопком. И сделал он это, видимо, для пущего эффекта. Потому что перед этим, когда Гектер вошел в дом, исчез ящер абсолютно беззвучно. Да и раньше появлялся, не привлекая лишнего внимания.

Дракончик, не позволив мне и слова произнести, взял на себя роль рассказчика. Видимо, не так сильно он верил в мои способности держать язык за зубами и решил перестраховаться, опасаясь, что я могу сболтнуть лишнего.

Представившись Гектеру моим магическим спутником, ящер рассказал ему, что мы с ним познакомились еще до моего неожиданного замужества. Что, к слову, было наглым враньем.

А потом коротко обрисовал ситуацию с преображением этого дома. Правда, кое-что умолчал, где-то перекрутил факты, а кое-что вообще приукрасил.

Но Гектер появлением говорящего миниатюрного дракончика воспринял куда спокойнее, чем мое преображение. Видимо, те самые «магические спутники» не были здесь таким уж редким явлением.

К концу рассказа дракончика Гектер успел выпить чай, который я для него заварила, попробовать лакомства, которые я достала из холодильника, и даже пройти с экскурсией по преобразившемуся дому.

А после смотритель пасеки вновь опустился за стол и произнес:

— Это хорошо, Оливия, что тебя теперь не узнать. Нам с нашими планами это только на руку. Если лорд Грейс вдруг спросит, скажу, что ты моя племянница. Осталась сиротой, а я тебя к себе забрал и здесь временно поселил.

Я лишь покивала, полностью с ним соглашаясь. Это была самая оптимальная легенда, которую можно было придумать в нашем случае. После столкновения с мужем уж точно.

А в том, что он еще явится и попробует узнать, кто я такая, я почти не сомневалась. Уж слишком красноречиво об этом свидетельствовал интерес дракона. Лишь бы только у меня от этого интереса проблем не прибавилось.

— Раз уж лорд Грейс уже был здесь и обо всем узнал, — продолжил тем временем Гектер, — Придется сообщить обо всем его дядюшке, лорду Кирану. Дольше ждать нельзя. Это будет подозрительным.

— А почему дядюшке? — уточнила я, — Разве не Эдгар Грейс — глава рода?

По крайней мере, из объяснений дракончика я все поняла именно так. И, как оказалось, не ошиблась.

— Стал главой после смерти отца, — кивнул Гектер, — Но многими делами заведует его дядя, младший брат прошлого главы рода. В числе прочего он контролирует отправку нарушителей, совершивших преступления на землях рода Грейс, сюда.

Вспомнив этого мрачного, злого и немного пугающего мужчину, я ощутила, как по спине пробежал холодок. Готова поспорить, что отправка нарушителей на верную смерть этому типу доставляет истинное удовольствие.

— В общем, пора мне, — произнес Гектер, поднимаясь на ноги, — Надо успеть договориться с одним из деревенских, чтобы завтра прямо с утра отправился к лорду и послание передал.

Пообещав, что завтра еще зайдет меня, а заодно и пчел проведать, Гектер вышел за дверь. А вскоре по своим делам умчался и дракончик, сообщив, что отвод глаз он на место вернул, еще и защиту с сигналкой на двери повесил. На случай очередных нежданных гостей.

Но больше ко мне в этот день никто вламываться не спешил, и очередная ночь в этом доме прошла спокойно.

А следующий день принес с собой новые и неожиданные открытия.

Началось все с того, что устав маяться в доме, я вышла во двор. Погода стояла прекрасная, воздух был свежим, а пчелки снова улетели на цветочное поле.

И, воспользовавшись их временным отсутствием, я отошла за дом, так, чтобы с дороги меня не было видно, и решила немного прогуляться по округе. Воздухом свежим подышать, ноги размять.

Если я теперь здесь планирую жить, хотя бы какое-то время, нужно привыкать к местности. Не буду же я все время в доме сидеть, как партизан.

Да и на случай, если меня кто-то заметит, у нас с Гектером отговорка есть. Не хотелось бы привлекать к себе внимание без лишней надобности и прибегать к легенде о сиротке-племяннице. Но, с другой стороны, даже лучше, если кто-то из деревенских будет об этом знать и, в случае чего, лорду Грейсу сумеет подтвердить.

Племянницу ведь незачем прятать от посторонних глаз?

Надо будет сказать Гектеру, когда он придет, чтобы кому-нибудь в деревне сообщил об этом. Так, вскользь, словно невзначай. Зато потом наша легенда будет казаться достовернее.

Прогуливаясь по полянке вокруг дома, я стала собирать цветы, на ходу сплетая их в венок. С детства таких венков не плела, а тут вдруг захотелось попробовать.

Напевая себе под нос одну из популярных песенок, я совершенно не заметила возвращения пчел. А вот они меня заметили…

И не просто заметили, а, позабыв про свои ульи, полетели прямо ко мне.

Когда первая пчела приземлилась мне прямо на руку, я вздрогнула, но петь не перестала. Вскоре к ней присоединилась еще одна, затем другая. Остальной рой окружил меня, взяв в кольцо, и громко жужжал, перекрывая звук моего голоса.

Но на этот раз пчелы почему-то жалить меня не спешили. Лишь сидели неподвижно.

Насторожившись, я напряженно замолчала. И мне показалось на миг, что жужжание стало резко возмущенным.

Хотя как пчелы могут возмущаться?

«Наверное, так же, как и драконы в миниатюре разговаривать и колдовать» — напомнил вдруг внутренний голос.

А я вдруг вспомнила, что при прошлой нашей встрече с этими пчелками-убийцами я тоже пела. И тогда меня ужалили всего три раза. Хотя огромный рой мог меня искусать вдоволь, пусть их яд на меня и не подействовал.

В голове вдруг родилась одна безумная теория. И, решив ее проверить, я вновь начала петь.

Пчелы тут же стихли, кружить вокруг меня начали медленнее и, кажется, даже не жужжали так возмущенно.

А Гектер, пришедший через час, застал меня, сидящую на траве прямо возле ульев и поющую, с венком на голове и пчелками, кружащими вокруг.

И выглядел он не менее ошеломленным, чем вчера вечером.

Боюсь, такими темпами я бедного Гектера точно до инфаркта доведу…

Глава 23

— Ты что творишь? — зашипел на меня мужчина, когда к нему вернулся дар речи.

Пчелки, которым не понравился его тон, тут же угрожающе зажужжали и вытянулись роем в его сторону.

— Эй,