Синдром героя - Василий Анатольевич Криптонов Страница 2

— Не вполне уверен.

— Так с чего же вы взяли? Может, птица.

— Отнюдь не было похоже на птицу. Летающий объект был гораздо больше.

— Может, летающая тарелка.

— Сказки, байки. Не верю-с.

— Верите вы или нет — летающей тарелке безразлично.

Окно кабинета Леонида выходило на этот самый стадион, и он несколько ночей подряд, засиживаясь допоздна, как будто бы видел, как нечто здесь лапсердачит воздушным способом.

Надо бы тут вспомнить, что минувшим летом, когда все приличные люди активно готовились к нашей с Танькой свадьбе, другие люди, презрев приличия, делали в академии ремонт. В ходе которого обнаружили в кабинете Старцева скрытое помещение с предположительно хрустальным гробом. Предполагал хрустальность один лишь я, а остальные исходной сказки не знали и оперировали термином «стеклянный». Гроб не пожелал устанавливать контакта и таинственно исчез. Столь же таинственно исчезла оскандалившаяся недавно чета Старцевых. Гроб произвёл сенсацию. Академию обыскали спецслужбы — пока мы с Танькой пребывали в морском круизе — но ничего не нашли. А ближе к осени гроб начал спонтанно появляться то тут, то там, при этом проявляя ярко выраженные левитирующие свойства.

Летом он, к примеру, перепугал пришедшего в кабинет по делу Наума Валерьевича, декана психокинетиков. Матовый гроб, будто заполненный изнутри дымом, лежал у него на столе, дожидаясь реакции. Когда же Наум Валерьевич интеллигентно отреагировал, гроб радостно крутанулся вокруг своей оси, расшвыряв канцелярские принадлежности, и вылетел из окна, оное разбив. Следов проникновения гроба в кабинет не осталось. Складывалось впечатление, что преград для него не существовало вовсе, а окно он выбил исключительно по вредности душевной.

В основном на гроб напарывались ремонтники. Одному он сбил стремянку, и мужик сильно ушибся. Другому разлил ведёрко с краской. Третьего столкнул с лестницы. Жертв не было, паники тоже, однако мужики остались сильно недовольны. Они решили, что маги так над ними прикалываются. Поскольку маги, они же аристократы, на такие мелочи, как штукатуры и маляры, обращали внимания чуть больше, чем никакого, никто их разубеждать не стал. Так мужики в конце лета и удалились, затаив в душах обиду. А ведь дражайшая моя супруга давно ещё предупреждала в своей дипломной работе, что завязывать надо с этим высокомерием, как бы чего не вышло.

Тема её работы, кстати, сложилась довольно спонтанно. Танька спросила меня, куда в моём мире делись аристократы (её несколько смущала разница между тем, что описывается в СЛР*, и романтическим фэнтези). Пришлось вкратце рассказать. Танька пришла в ужас. Это произошло ещё в первый месяц нашего знакомства, однако в душу запало капитально.

Но что я всё про Таньку да про Таньку. Танька — персонаж, безусловно, интересный, однако куда ей до отчаянно лапсердачащего хрустального гроба! Гроб же, с началом учебного года, кажется, возомнил, что пришло его время. Он начал проявлять свои таланты гиперактивно. Небезызвестная Полина Лапшина, которая, в отличие от своего возлюбленного Демьяна Барышникова, считала нужным доучиться и получить диплом, шла по коридору, уткнувшись в книгу. Эта мода — учиться всегда, везде, не обращая внимания ни на какие противящиеся обстоятельства, вошла в моду опять же благодаря Таньке. О её прошлоучебногоднем блицкриге слагались легенды. Девушка, прежде учившаяся ни шатко ни валко, вдруг психанула и за полгода одолела программу, рассчитанную на пять с половиной лет. И всё, чтобы выйти замуж. Ну не героиня ли? Разумеется. Я тоже стал героем. На меня смотрели постоянно. Девушки с восхищением, парни — с завистью. Фёдору Игнатьевичу пришлось с прискорбием сообщить мне, что мой экспериментальный курс отныне превращается в стабильный и одобренный. Это означало, что, помимо сборной солянки с прошлого года и навязанных мне свыше же взрослых магов, придётся взять ещё и первокурсников. Тридцать девиц и один парень, опять. Причём у меня сложилось впечатление, что парню за это место пришлось драться. Во всяком случае, нос у него был такой, с горбинкой, и говорил он гундосо. Совпадение? Не знаю, не знаю…

Да, нагрузка моя постепенно доползла до восьми академических часов в неделю, но речь-то сейчас вовсе не об этом. Речь о том, что Полина Лапшина, уткнувшись в книгу, шла по коридору, в фантазиях видя, как тоже совершает стремительный рывок, покрывает два года за один и уезжает к любимому в Барышниково. Как вдруг сзади её нежно хлопнули ниже спины.

У Полины всё оборвалось и упало. К такому её жизнь не готовила. Происходи всё в каких-нибудь рабочих кварталах, она, может, так бы не растерялась, но здесь, в стенах академии, такого случиться не могло, потому что не могло никогда. Пребывая в мучительной ситуации разрыва мира идеального с реальным, Полина продолжила идти, глядя невидящим взглядом в учебник по развитию способностей управления воздухом и надеясь, что злоумышленник оценит, как она даёт ему шанс притвориться, будто ничего не было.

Злоумышленник не оценил.

Второй удар был гораздо сильнее. Полина, ахнув, выронила книгу, едва не полетела носом в пол, но быстро привела себя в вертикальное состояние вышеупомянутой магией воздуха. Дальше по плану было гневно повернуться. Но жизнь такой возможности Полине предоставить не захотела. Очередной удар оказался с подковыркой. Полина упала спиной на нечто твёрдое и гладкое, что и повлекло её вдаль по коридору.

Да, это был матовый хрустальный гроб, и летел он с невероятной скоростью. Несколько студентов еле успели увернуться.

Цель гроба обнаружилась в восточном крыле академии. Он на всей скорости влетел в дверь, которая, к счастью, оказалась незаперта, и остановился. Резко встал в колы, как выразился бы я.

Подчиняясь физическим законам, Полина с диким визгом слетела с гроба, врезалась в ни в чём не повинного Стёпу Аляльева, который вынужден был копчиком снести писсуар, ибо гроб зашвырнул Полину в мужскую уборную. Секунду полюбовавшись ползающими по полу под бьющим из стены фонтаном студентами, гроб удалился в неизвестном направлении. Причём тут показания очевидцев разошлись. Полина уверяла, что гроб улетел с громким хохотом, тогда как Стёпа ничего такого не слышал. Может, потому, что сам орал — очень сильно болел копчик.

Чувство юмора гроба отличалось разнообразием. Однажды, например, Диана Алексеевна, зайдя в кабинет (бывший Старцева), обнаружила валяющиеся на полу папки и полки, явно вышвырнутые из шкафа. Она открыла шкаф и увидела собственное мутное отражение. Пока растерявшаяся декан факультета стихийной магии пыталась вспомнить, было ли в шкафу зеркало, «зеркало» надвинулось на неё. Диана Яковлевна отпрянула и проводила изумлённым взглядом торжественно уплывающий из кабинета через дверь гроб.

Над Фёдором Игнатьевичем гроб подшутил и вовсе тупо.