Мастер Марионеток строит Империю. Том 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок Страница 2

— Прекрасно!

Следующие пятнадцать минут превратились в пытку. Арли показывала, а я интерпретировал. Она изображала бабочку, а я видел «прекрасное насекомое, символизирующее трансформацию души». Она показывала солнце, а я описывал «тёплый свет надежды, озаряющий путь к исцелению».

От собственных слов меня подташнивало. Но Фиалка расцветала с каждым ответом. К концу теста она уже не записывала диагнозы, она рисовала сердечки на полях блокнота.

— Маркус, — произнесла она наконец, откладывая карточки. — Вы — удивительная личность.

— Спасибо.

— Под маской цинизма и чёрного юмора скрывается глубокая, тонко чувствующая натура.

— Я такой.

— Ваш первый ответ про демона — это просто защита. Способ оттолкнуть мир, прежде чем он оттолкнёт вас.

— Именно так, — кивнул я. — Вы меня раскусили.

— Я выписываю вам справку о психическом здоровье, — она достала бланк с печатью. — Диагноз: «Лёгкий деревянный невроз на фоне дисфории альтернативной телесности». Рекомендации: медитация, ароматерапия, принятие себя.

Она поставила печать. Потом подпись и ещё одну печать.

Отлично. Справка моя.

Я уже поднимался с пуфа осознанности (который издал грустный вздох), когда Фиалка вдруг схватила меня за рукав.

— Подождите, Маркус!

— Да?

— Я не могу отпустить вас просто так. Ваша аура… — она прищурилась, — … она немного тусклая.

— У меня нет ауры. Точнее, она немного не такая, как у живых. Я кукла.

— У всех есть аура! Даже у камней! А у вас она есть, просто… — она поискала слово, — … запылённая. Вам нужны витамины.

— У меня нет желудка.

— О, для альтернативно-живых у нас есть специальная линейка!

Она метнулась к шкафчику в углу. Вернулась с двумя флаконами.

— Вот! «Масло для смазки чакр с экстрактом лаванды»! Втирать в виски три раза в день!

— У меня деревянные виски.

— Тем более! Дерево впитывает энергию лаванды! И вот ещё «Полироль для ауры»! Наносить на колени для открытия денежного потока!

Я задумчиво глянул на дверь, потом на эльфийку. Успею ли сбежать? Дверь была далеко, а Фиалка близко. И в её глазах горел огонь истинного верующего.

— Сколько? — спросил я устало.

— Десять серебряков за оба! Специальная цена для новых пациентов!

Десять серебряков. За лавандовое масло и полироль.

Я молча достал кошелёк. Отсчитал монеты и забрал флаконы.

— Спасибо за визит! — Фиалка проводила меня до двери. — И помните: вы не ваши шестерёнки! Вы — прекрасная душа в деревянном сосуде!

Дверь закрылась за моей спиной. Я стоял на улице, сжимая в одной руке справку, в другой — два флакона бесполезной дряни. Смотрел вдаль задумчиво.

Арли материализовалась рядом.

— Как себя чувствует пациент? — с улыбкой спросила она.

— Пациент жаждет заполнять декларации, — я вздохнул. — Кровью бюрократов.

Арли хихикнула.

— Главное, мы справились! Ты получил справку!

— Ценой двадцати монет и остатков моих нервов.

— Нервы переоценённая валюта! А справка реальный документ!

Я посмотрел на флакон с «полиролью для ауры».

— В Бездне, — произнёс я медленно, — пытки были честнее. Там тебя просто рвали на части. Без разговоров о чакрах и денежных потоках.

— Хозяин, ты опять романтизируешь измерение вечных страданий.

— Я ностальгирую по простоте, Арли. В ней было свое очарование.

Я сунул флаконы в карман. Может, пригодятся. Смазать что-нибудь. Или отравить кого-нибудь.

— Следующий пункт? — спросила Арли.

— Комитет этики. И пожарная инспекция.

— Это будет весело?

Я посмотрел на неё долгим взглядом.

— Это будет эффективно.

Следующие часы слились в калейдоскоп концентрированного безумия.

В Комитете Этического Надзора за Искусственным Интеллектом и Душами меня встретила комиссия из трёх сентиментальных идиотов: рыбочеловек-налим в вязаной жилетке (он вязал её прямо во время заседания) и две плаксивые дамы. Последние при виде Врат-1 немедленно разрыдались.

— У него депрессивный цвет корпуса! — всхлипывала первая.

— И эти шипы на плечах! Это же символ внутренней боли! — вторила вторая.

— Он страдает! — подытожил налим, роняя петлю.

Они потребовали «услышать истинный голос» голема. Без моего влияния. За специальным магическим барьером, блокирующим ментальные приказы.

Барьер был третьего уровня защиты.

Я мысленно посмеялся и выпустил Нить Души. Настолько тонкую, что она прошла сквозь магическую решётку, как волос сквозь рыболовную сеть. Подключился к речевому модулю Врат-1.

— Скажи нам, дитя металла, — торжественно произнёс налим, — не тяжела ли твоя ноша?

— Труд. Облагораживает, — прогудел Врата-1 моим голосом. — Я. Мечтаю. Быть. Полезным. Мой. Хозяин. Мой. Свет.

Комиссия замерла.

— А зачем тебе эта ужасная пушка в руке? — прошептала одна из дам.

— Чтобы. Защищать. Бабочек. И. Котят. От. Ветра.

И тут началось… Рыдания, сопли. Бульканье рыбочеловека. Вязание полетело на пол.

Мне выдали «Сертификат Гуманности» высшей категории и розовую наклейку на корпус голема. Наклейку я содрал и выкинул в ближайшую урну, едва выйдя за дверь.

— «Защищать бабочек от ветра»? — Арли хихикала, прикрыв рот обеими руками. — Серьёзно? Ты превратил машину для убийств в пацифиста!

— Я превратил бюрократов в источник нужных бумажек. Почувствуй разницу.

Далее я вернулся в мастерскую. От пожарной инспекции прибыл инспектор, тучный гном с одышкой и блокнотом, пропахший пивом и жадностью.

— Инспектор Шкварк, — представился он, мы обменялись рукопожатиями. — Я чувствую запах нарушений… и бекона. Но в основном нарушений.

Он ходил по мастерской сорок минут. Шаркал ногами, стучал по стенам. Измерял расстояние от верстака до выхода. Театрально вздыхал.

— Стружка слишком горючая, — бормотал он.

— Тень от автоматона падает на пожарный выход, — записывал он. — Может дезориентировать при эвакуации…

— Где план эвакуации для домовых? — спрашивал он.

Наконец, Шкварк сел за мой стол. Положил широкий связь-кристалл перед собой. На экране светилась красная руна с надписью: «СТАТУС ОБЪЕКТА: НЕ СОГЛАСОВАНО».

— Ну что, сударь Маркус, — Шкварк тяжело вздохнул, массируя правое запястье. — Нарушений тьма. Система не пропустит. Чтобы этот красный огонек на экране стал зеленым, нужно чудо. Или… — он выразительно посмотрел на меня, — … лекарство для моей старой руки. Врачи говорят, гибкость суставов возвращается, только если подержать что-то тяжелое… Например, мешочек с пятьюдесятью золотыми.

Я сидел напротив, сцепив пальцы в замок.

— Пятьдесят золотых за нажатие одной кнопки?

— За ответственность! — назидательно поднял палец гном. — Я ведь рискую лицензией. Если я нажму «Согласовать», устройство отправит данные в Центральный Сервер Мэрии. И всё, назад пути нет. Это серьезный шаг.

— Необратимый, значит? — уточнил я.

— Абсолютно. Данные блокируются блокчейном Гильдии Огня.

Блок… чейном? Опять непонятные слова. Но я улыбнулся. Арли уже рассказала мне, как примерно работает вся эта кухня.

— Знаете, инспектор, я тоже кое-что знаю о лечении рук. Принудительная гимнастика творит чудеса.

Я шевельнул пальцами под столом. Нити Души, невидимые и тонкие, как паутина, выстрелили вперед. Впились в нервные узлы на локте и запястье гнома.

У него были амулеты, защищающие от проклятий и магического контроля. Не самые плохие, кстати. Но я обошел