Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой Страница 199

Мне было их жаль. По-настоящему жаль. Но если бы я мог вернуть время назад, я бы сделал то же самое. Потому что за моей спиной стояла Россия. Моя Россия, которую я строил пятьдесят лет. Моя Россия, ради которой я пожертвовал своей прежней жизнью, своей прежней личностью, своим покоем. Моя Россия, которую я не имел права проиграть.

Через сутки пришли первые подтверждения.

Токио: попадание в промышленный квартал. Сильные разрушения, пожар. По предварительным данным, более двух сотен погибших.

Иокогама: попадание в портовые склады. Уничтожены запасы военного снаряжения, детонация складированной взрывчатки, готовившейся к отправке на Аляску. Жертвы среди портовых рабочих — около тысячи.

Киото: попадание в жилой квартал близ императорского дворца. Император не пострадал, но погибло более трех сотен мирных жителей. Паника в городе, массовое бегство населения.

Четвертая ракета упала в море, не долетев до цели. Техника есть техника.

Мир взорвался.

Японские газеты вышли с траурными рамками. «Русские варвары!», «Убийцы мирных жителей!», «Зверства, невиданные со времен Чингисхана!» — кричали заголовки. Английская пресса подхватила этот вой, требуя международного осуждения России. Немцы призывали к крестовому походу против «восточных дикарей». Даже французы, наши союзники, выражали озабоченность.

Но среди этого шума были и другие голоса. Голоса тех, кто понял.

Японское правительство запросило перемирия. Через шведского посла они передали, что готовы к переговорам о выводе войск с Аляски и выплате компенсаций, если Россия прекратит ракетные обстрелы.

Английский парламент собрался на экстренное заседание. Премьер-министр Асквит требовал объяснить, как Россия получила оружие, способное поражать цели за сотни верст. Военный министр разводил руками.

Германский кайзер Вильгельм, мой кузен, прислал личное письмо, полное лести и предложений о новом союзе. Я порвал его, не читая до конца.

Я сидел в кабинете и смотрел на горы телеграмм, газет, донесений. Я сделал это. Я переступил черту. И теперь мир никогда не будет прежним.

— Государь, — Пантелей стоял на пороге. — Разрешите?

— Входи, — я устало потер глаза. — Что там еще?

— Хорошие новости, государь. Японцы начали эвакуацию с Аляски. Наши корабли уже на подходе к Ситке. Город сильно разрушен, но флаг наш цел — его успели спрятать местные жители. Уже поднимают снова.

Я кивнул. Маленькая победа. Горькая победа.

— Англичане?

— Затихли, государь. Пока. Но, судя по нашим данным, готовят ответ. Теперь они знают о ракетах. И будут искать способы защиты.

— Пусть ищут, — усмехнулся я. — Пока найдут, пройдет лет десять. А у нас будут новые ракеты. Дальше, точнее, мощнее. И самолеты, и вертолеты, и танки. Мы не остановимся.

— Государь, — Пантелей помялся. — А вы... как вы себя чувствуете?

Я поднял на него глаза. Старый казак, прошедший со мной огонь и воду, убивавший по моему приказу, преданный до гроба. Он единственный, кто мог спросить меня об этом.

— Не знаю, Пантелей, — ответил я честно. — Я убил сотни людей. Я применил оружие, которое изменило мир. И я не жалею об этом. Но... легче мне от этого не стало.

— Государь, — он покачал головой. — Вы спасли Россию. Вы спасли миллионы русских жизней, которые могли погибнуть в большой войне. А те, кто погиб в Японии... они были врагами. Они хотели нашей смерти. Они жгли наши города.

— Они были гражданскими, Пантелей. Они не выбирали эту войну. Им просто не повезло родиться в Японии.