Воевода (СИ) - Старый Денис Страница 15

Между тем, в глазах юного князя было разумение того, что происходит. Его на совесть учили, а то, что князь с мальства был приучен принимать решения, сильно помогало в обучении. И все чаще Василий Иванович, князь Козельска, отдавал приказы и являл свою волю, и это не противоречило здравому смыслу, как и мнению двух важных людей Козельска, после князя, конечно, важных.

Это были воевода Вадим и матушка князя, имевшая большое влияние на своего сына.

Андрей Колыванович был уставшим. Семь дней он добирался до Козельска. Хотя расстояние от того места, где стояла община Ратмира, до окраинного города Черниговской Руси, составляло самое большее четыре дня пути.

Дело в том, что Андрею и тем людям, которых он взял с собой в Козельск, предстояло пройти ещё не проторённой дорогой. Через лесные буреломы Андрей пробирался в сторону Козельска. Люди чуть не утонули в лесных болотах. Иногда приходилось очень долго прорубать себе путь, исцарапали и коней и себя в малине и ежевике. Но в итоге старания людей вознаградились. И теперь понятно, что если будет нападение со стороны ордынцев, то можно будет людей уводить лесом.

Мало того, но уже через три дня пути через лес, а скорее всего, такие переходы станут легче, так как уже будет прорублена просека, люди выйдут на степное пространство. Здесь же недалеко и до Козельска, чуть дальше — до Новгорода-Северска.

Достаточно еще раз пройти людьми, мужиков двести, чтобы за пару недель проделать даже сносную дорогу. И это сделать нужно обязательно. Необходимо быть уверенными, что в случае наступления ордынцев на уже превеликую, если с бродниками, общину, гражданских спасти получится.

— И зачем мне торг вести и уговоры составлять с теми людьми, кто в лесу и на реке? Знаю я бродников — и не раз бывало, что нападали они как разбойники. Да разбойники они и есть, — вслух рассуждал князь Василий Иванович.

Князь говорил и всё поворачивался по разным сторонам, то выискивая глазами мать, то ища одобрения у воеводы Козельска, Вадима. Вместе с тем советники не спешили поправлять юного князя, предоставляя ему возможность самостоятельно принять решение. Потом они, а это кроме воеводы и матери, еще пятеро бояр, выскажут в чем прав князь, в чем не очень.

— Князь, я железо привезу. Много доброго железа — двадцать подвод. А ещё и свиного железа привезу столько, сколько ты скажешь. Разве же не нужно тебе стрелы сделать и людей своих облечь в броню? Разве же ты не знаешь, что беда на русские земли пришла? — говорил Андрей Колыванович.

— Так то беда пришла на Рязанские земли и на земли великого князя Юрия Владимирского. А города и селения Черниговского князя никто не трогает. И нас не тронут. Кто же его знает, что не поделили между собой ордынцы и рязанцы с владимирцами? — отвечал юный князь.

Андрей понял, что в данном случае прозвучала какая-то заготовка. Князь говорил словно бы не своими словами, повторял чьи-то фразы и выражения. Но когда Василий Иванович посмотрел в сторону матери, стало очевидно, кто оказывает наибольшее влияние на юного князя.

С другой стороны, воевода насупился. Наверняка могучий, с изрядной долей седины, мужик, спит и видит, как увеличить число дружины, обрядить всех воинов в добрые доспехи и дать доброе оружие. Так что слова Андрея про железо легли все же на благодатную почву.

— Пророчество было, княже. И пока оно сбывается. Говорил о грядущем тот человек, которого я старшим для себя считаю, Ратмир. Изрек он, что падёт Москва. И слышал я, что уже ордынцы рядом с Москвой. А до того слышал я, что под Коломной, что от Козельска не так и далеко, будет разбито войско Юрия Всеволодовича, — Андрей попробовал зайти с другой стороны.

Когда Андрей Колыванович въехал в Козельск, уже в посаде стал интересоваться и расспрашивать, кто такой Василий Иванович, князь. И многие говорили, что князь — смышленый, хоть и юный, любим в народе. Но весьма впечатлителен, может иногда и слезу пустить принародно. Людям такая откровенность нравится, но не уверен, что такой юный князь сможет их защитить.

А еще и матушка… Ее саму считали ведьмой, все какие-то странные личности вокруг княгини крутятся. Гадальщики, предсказатели, знахари, травники — весь этот люд знает, что если что у княгини можно просить помощи и даже серебра.

Андрей наслушался от простых и словоохотливых людей Козельская много чего про князя и понял, что он особо впечатлительный. И что больше всего на Василия Ивановича влияют воевода и мать. Вот они и соперничают за юного князя.

А еще сотник удивился, насколько же открытые и приятные люди тут проживают. Бывал Андрей в Чернигове. Так там все, словно бы зазнавшиеся, озлобленные. Примерно такие же люди живут во Владимире. Не говоря уже о новгородцах, которые для Андрея были, словно бы не одного, славянского корня с иными русичами.

— Ты, добрый человек, сиречь православного люда. У вас там может и почитают больше старых богов, а здесь царствование Иисуса Христа. Так о каких ты можешь говорить предсказаниях? — в разговор влез воевода.

А вот княгиня явно заинтересовалась таинственным предсказанием.

— Так и я крещёный. А что до того, что на севере Руси старые боги почитаемы — князья уже выжгли святилища, побили всех волхвов. А люди всё едино верят. И верить будут извечно. А я скажу, что и Москва падёт. И князя Юрия на реке Сити разобьют ордынцы. А уж после черед придёт и до вашего городка. А я помощь предлагаю, да союз скрепить, — говорил Андрей Колыванович.

Он разочаровывался. Похоже, что его миссия проваливается. Поверьте, голова Ратмир особо указывал на то, что без поддержки какого-нибудь князя и какого-нибудь города, пускай даже такого небольшого, как Козельск, будет крайне сложно выстоять, даже если при этом вся река будет под общиной Ратмира.

— А вот и лжа, Москва всё ещё стоит, — сказал воевода.

Вадим говорил, словно изобличал шарлатана.

— Поди, боярин рязанский, в сторону, дай нам совет держать, — спокойно, рассудительным тоном сказала Апраксия Ростиславовна, мать князя.

Андрей Колыванович, конечно же, вышел. Но и не стал говорить о том, что он на самом деле и не боярин. Кто сейчас знает, кто боярин был, а кто не боярин? Легко представляться знатным человеком того княжества, которого сейчас уже не существует.

— Что скажешь, дядька? Коли и брешет этот ратник, так зачем? А нет, так и по твоим же подсчётам, могут ордынцы пройтись по нашим землям? — спрашивал Василий Иванович. — Ты же говорил, что возвращаться в степь ордынцы будут через Козельск, так сподручнее и сытнее для них.

Вадим разгладил бороду, нахмурил брови. На самом деле, никаких расчётов он не делал. Он лишь пугал и князя, и его мать, и некоторых других людей в Козельске, чтобы наконец обе кузницы, которые есть в относительно небольшом городке, начали работать и на дружину также.

А то только серпы да топоры хозяйственные ладились на тех мастерских. А то, что у каждого дружинника не более, чем два десятка стрел на один лук — это никого не волновало. Князь больше смотрел за тем, чтобы хлеба родили.

— Как сказал этот ратник? Хочешь мира — готовься к войне? Зело мудро звучит. И я бы, княже, готовился к войне. А если есть дружинная сотня, да ещё и хлебнувшая лиха, такие вои нам не помешают. Что скажешь, матушка? — спросил воевода у князя.

А ночью он у неё спрашивал несколько иначе. И вот самое забавное — все знают о связи воеводы и матери князя. Только они сами не в зуб ногой, что Козельск судачит о их любовной связи. Впрочем, ещё относительно молодая вдовица была привлекательной женщиной. А Вадим всегда выглядел мужественно и одновременно умел быть нежным и ласковым. Да и для ее сына, князя, воевода стал заместо отца. Вадим же вдовец сам. И дочь у него на выданье, сын, так в старшей дружине черниговского князя Михаила.

А ведь такого воителя, как Вадим, звал к себе и Михаил Черниговский. Причём, опять же, воеводой. Так что в какой-то степени вдова-княгиня привязала к себе Вадима и не даёт ему уйти. Между тем, только из-за воеводы и сохраняется у Козельска немалый статус среди городов Черниговской земли.