Мэри Лонгшир - дочь магната. - Эва Гринерс Страница 14

Этот брак, - сказала она жёстче, - должен быть заключён. Так было решено.

Вот мы и дошли до сути, подумала я.

Я развернулась к ней полностью и сделала шаг вперёд, так что теперь уже она оказалась прижатой к стене - не телом, а пространством. Лицо к лицу. Слишком близко для приличий и слишком ясно для двусмысленностей.

- А вот вам, мисс Вэнс, - произнесла я тихо, отчётливо, - я ничего не должна.

Она моргнула

- Простите?

- Ни объяснений. Ни отчётов. Ни согласия, - продолжила я. - Если вы считаете себя вправе обсуждать мою жизнь, то дождитесь моего отца. Когда - и если – он вернётся, вы сможете выяснить с ним, кто кому и что должен.

Я сделала паузу и добавила:

- Со мной – нет.

Рядом бесшумно появилась Грета. Я даже не заметила, как именно - просто в какой-то момент её рука легла поверх моей, тёплая, спокойная. Она встала чуть сбоку, но так, что закрыла меня плечом, и посмотрела на Каролину снизу вверх – без вызова, без улыбки. Просто смотрела.

Каролина вскинула подбородок.

- Я вам почти что мать, Мэри.

Я усмехнулась - коротко, без веселья

- Почти, - согласилась я. - Но, как говорится, почти - это когда не считается.

Грета слегка сжала мои пальцы.

Каролина открыла рот, словно собираясь сказать что-то ещё, но потом заметила взгляды - слишком много внимательных, слишком близко стоящих людей. Она резко выпрямилась, поправила складку на платье и холодно кивнула.

- Вы ещё пожалеете о таком тоне.

- ВОЗМОЖНО, - ответила я. - Но не сегодня.

Она ушла, не оглядываясь.

Я выдохнула только тогда, когда поняла, что держу плечи слишком высоко. Грета не отпустила мою руку сразу - и за это я была ей бесконечно благодарна.

По дороге домой дети были румяные, уставшие и удивительно спокойные. Машина мягко покачивалась, за окнами проплывали огни.

Я смотрела на их отражения в стекле и думала о том, что сегодняшний вечер был не развлечением.

Это был выход наследницы лорда Лонгшира. И я его выдержала.

Глава 10.

Я проснулась ещё до начала утра - не от шума, не от света, а от того особого внутреннего напряжения, когда тело уже бодрствует, а разум всё ещё цепляется за сон.

В комнате стояла тишина, густая, почти осязаемая. За шторами угадывался холодный серый свет - Лондон не спешил радовать ясным утром.

Я уже собиралась снова закрыть глаза, когда подумала о кофе. Очень крепком.

Ароматном.

Помечтав так, я услышала стук в дверь.

- Леди Мэри... - голос горничной был осторожным, как шаг по тонкому льду. -Простите, что беспокою. Мистер Бэрнс просил разбудить вас. Курьер принёс письмо. Очень срочное.

Сердце дёрнулось. Это известие было о лорде Реджинальде. В такое время…

Придётся будить детей и сообщать. Я не стала ничего спрашивать. Просто села, нащупала халат и вышла в коридор, ещё не до конца проснувшись, но уже собранная внутри.

Пол был холодным, камень отдавал в ступни неприятной бодрящей дрожью. Бэрнс стоял у двери, как всегда безупречно прямой, с подносом в руках. На подносе -плотный конверт, аккуратно запечатанный.

- Я позволил себе разбудить вас, леди Мэри, - сказал он, чуть наклонив голову. -Понимаю, что это не принято, но счёл необходимым. Письмо доставили с пометкой «немедленно».

Я взяла конверт.

- Спасибо, Бэрнс. Я сейчас приду в кабинет.

В кабинете было прохладно. Я не зажгла свет - просто отдёрнула штору, впуская мутный утренний свет. Села за стол, положила письмо перед собой и несколько секунд смотрела на него, не решаясь вскрыть. Глупо, конечно. Бумага не кусается.

Но внутри всё сжалось так, словно в этом конверте лежала не весть, а приговор.

Письмо оказалось из банка. Короткое, вежливое, выверенное до запятой. Меня ожидали для окончательного оформления документов. Всё. Ни слова лишнего.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Это было не то, чего я боялась.

Просто очередной шаг - необходимый, холодный, без эмоций. Очередной кредит, только теперь я несла за него ответственность. И за детей, и за тетю Шарлотту, и за Мори.

- Кофе, - сказала я, выйдя обратно в коридор. - Только кофе. Завтрак не нужен. И пусть автомобиль будет готов через двадцать минут.

Собралась я быстро. Платье выбрала строгое, тёмное, без кружев и вышивок.

Ткань была плотной, тяжёлой, приятно ложилась на плечи. Я нервно перебирала перчатки и остановилась на самых простых. Украшения оставила в шкатулке -сегодня они были бы неуместны.

Перед зеркалом задержалась дольше, чем собиралась. Лицо выглядело усталым, но взгляд был ясным. Я поправила воротник, застегнула пуговицы, надела шляпу.

Локон у виска выбился и упрямо не хотел возвращаться на место. Я махнула рукой - пусть будет так.

Кофе выпила стоя у окна. Он был обжигающе горячим, горло свело от крепости, но это помогло окончательно проснуться. За окнами город начинал движение - кареты, редкие автомобили, прохожие, укутанные в пальто.

В банке всё прошло именно так, как я и ожидала. Управляющий был вежлив, сдержан, говорил ровным голосом. Мы почти не обменивались любезностями.

Я читала каждый пункт, задавала вопросы, делала пометки. Он отвечал спокойно, без раздражения. Когда я подписала последний документ, внутри не было ни облегчения, ни радости - только сухое понимание: сделка состоится.

Дом встретил меня тишиной. Я велела позвать детей и прошла в малую гостиную.

Пока ждала, стояла у окна, машинально следя за тем, как ветер треплет ветви в саду.

Грейс вошла первой. Она держалась прямо, серьёзно, как маленькая взрослая.

Фредерика влетела следом, сразу устроилась на диване, поджав ноги. Фред пришёл последним, нёс в руках деревянную игрушку.

- Мне нужно с вами поговорить, - сказала я и села напротив. - Я уезжаю на несколько дней.

Фредерика нахмурилась.

- Надолго? Плохие новости?

Нет. Но мне нужно уехать именно сейчас.

- Из-за папы? - тихо спросила Грейс.

Я кивнула.

- И да и нет. Я еду по делам. Чтобы всё было... правильно. Чтобы нам не пришлось потом расхлёбывать чужие ошибки.

Фред молчал, крепко сжимая игрушку.

Только не скучайте без меня - сказала я, чувствуя, как привязалась к этим детям.

Фредерика дёрнула плечами.

- Ну ладно.

- Я буду телеграфировать, - добавила я. -Хорошо?

Грейс кивнула.

В этот момент в комнату вошла тётя Шарлотта. Глаза её были красными, платок смят