Ридер - Анна Арс Страница 14

Но в первый же день увидел улыбающуюся рожицу Кирка. Узилище строилось ниже уровня двора, дабы наглядно показать преступнику всю глубину его падения. Окно украшали внушительные железные прутья. Для общения приходилось подпрыгивать и уцепившись за них висеть в полуметре над полом. С общительностью моего знакомца бицуху я себе раскачал на одном таком висении.

— Пожрать принес! Че такой смурной? — сходу плеснул позитива парень в мою келью.

— Спасибо. Здесь нормально кормят. Еда с одной кухни, — приветствовал его кряхтя и приноравливаясь к комфортному отвисанию на окне.

— Ты это брось! Еды нормально бывает только в лесу. В услужении как повезет, — сунули мне миску в руки. Хватательный рефлекс, сработав на съедобное, приняв чашку, ожидаемо отправил меня в полет, поддавшись гравитации. Не ожидая такой подлости от инстинктов не сразу сгруппировался. Получил ушиб ноги и супом в лицо. Кирк был счастлив. Он исполнял долг перед совестью, снабжая меня съедобным.

— Что-нибудь не жидкое в следующий раз. Ладно? — стоял я злой и мокрый.

— Говорил же, лишним не будет. Молодец. Сразу понял, — сияло солнце его добродетели, освещая мою жизнь мудростью.

— Иди уже. Заметят.

И так каждый день, в разных вариациях. Просьбе внял и таскал не проливаемое. А также не размазываемое и не пахнущее. Все эти «не» проверялись горьким Редичкиным опытом.

Съестного столько не было нужно. Но сопереживательная герцогская кухня объединилась увлекательным флешмобом «собери еды бестолковому узнику». В едином партизанском порыве, таясь друг от друга (ноа на кухне не бывал, так как едва догадывался о ее существовании) они тырили еду, передавая Кирку. Еще и ребята из отряда периодически заглядывали не с пустыми руками.

Спасение от грозившего ожирения пришло на третьи сутки.

Утром чертыхаясь и оттирая неудачный эксперимент с передачей каши со стены услышал сверху пересвист. Шихов встроенный переводчик передал вопросительные звуки так: «Где (неразборчиво) сутулая?»

Подняв глаза, увидел две толстенькие мордахи знакомых снуков. Миновав прутья те сосредоточенно всматривались в темноту камеры. — Блох поди без нас нахватал. Разгильдяй, — припечатал второй в ответ.

Поспешил прервать их откровения, чтобы вконец не рассориться. Поднялся, обозначая свое присутствие.

— Что вы там топчетесь. Заходите. Давайте сниму на пол, — предложил культурно.

— Аааааа… Он говорящий… Что за фигня, — завопили вразнобой два меховых клубка излучая ужас.

— Отставить панику! Клопы не дремлют, а вы где-то ходите, — воззвал к профессиональной гордости снуков. Помогло как ни странно.

Кряхтя, по одному, зверьки доверчиво протянули махонькие лапочки, чтобы я, осторожно подхватив их под мышки, ссадил на пол.

— Теперь поясните. Что так удивило? Я и раньше разговаривал, — спросил у озирающихся и смешно шевелящих носиками представителей отряда мышиных.

— Не так, — отвлекся один, поковыляв к куче сена. Потом вздохнул и с залихватским «охохонюшки» сиганул в стог с головой, предварительно сложив лапки как для ныряния.

— Чиво это? — пока наблюдал за его сотоварищем, второй заинтересовался следами каши на стене, уже страстно облизывая штукатурку.

— Завтрак. Угощайся, — с запозданием предложил. Представлял зверят питающимися исключительно насекомыми. Но демонстрируемый энтузиазм кричал о всеядности.

— Говоришь не как все. Сразу в голову. Понятно, — пропищала шебуршащая копна сена.

— Понимать нас стал, — встрял второй, тряся лапой, запачканной утренней кашей.

— Скажи ему.

— Че?

— Че хотели.

— А! Это… Ночью пинаешься. Ноги воняют. Рассчитываться с нами когда будешь? — оторвал взгляд снук от не оттирающихся лап.

— Когда успел задолжать? — изумился меховому наезду.

— Пф! Мы следим за тобой. Взамен жрать даешь. Считаешь, мы насекомыми питаемся? — цинично прищурился начинающий рэкетир.

Как-то передоз общением с животными уже. Может нет никаких говорящих коней и грызунов? А есть вырвавшаяся на волю кукушечка. Птичка, олицетворяющая здравый смысл, отбывшая после шихов в неизвестном направлении помахав крылом.

— Чего завис-то? — потянул загвазданные лапки замковый хомяк к моим штанам с легко считываемыми намерениями. Пресекая попытку, отодвинулся. Мелькнула мысль как соединить два минуса в плюс. Голодных снуков-кредиторов и кирковскую жажду помогать. У меня так матушка делала. Как кошка, падающая неизменно на четыре лапы. Из любой проблема она выходила с прибылью. Привычно кольнула тоска по семье.

— Чего кушать изволите? — уточнил.

— Так бы давно, — пропищало из стога.

— Все! Ура! — мелкий пакостник таки нашел повод обняться. Кинувшись куда-то в район колена и обхватив его, он, наконец, вытер лапы о штаны.

Снуки устроились жить в темнице. Трехразовое питание, наглаживание шкурок и много много сена. Курорт!

И в мире людей хватало интересного. Например, стал невольным свидетелем отношений Валио. Второго парня из отряда, который хорошо ко мне относился и готов был помочь в ответ на просьбу. Что являлось редкостью для местного населения. Именно он раздобыл мне форменные штаны, а потом и модную кожаную куртку воина. Да и сам он был эдаким ‘чуваком на стиле’ от этого мира. Или это благодаря тому, что любая одежда смотрелась на нем как надо?!

На вид Валио был весьма суров, брутален и немногословен. И часто кидал строгие взгляды из под нахмуренных бровей, если был чем-то недоволен. И никто не сказал бы, что внутри у него просто океан нежности. Не шучу. Когда никто не видел, он подолгу стоял и разговаривал со своим меер, обнимая того за шею и ласково проводя по шкуре рукой. Улыбка преображала его сказочно. Или тот случай в походе, когда из гнезда на дереве выпал местный аналог бельчонка. Это была маленькая прыткая зверушка с мехом сиреневатого оттенка и трогательными пятнышками на спинке. Валио один из всех, немного стесняясь, но не теряя решимости взял попискивающий комок и полез возвращать на место. Может поэтому небеса его хранили и из всех стычек он выходил без ран, почти не пострадав.

Поначалу он мне казался замкнутым и даже недалеким. Не способным связать и пары слов. Рослый для воина, с крепкой пропорциональной фигурой типа «девчачья мечта», загорелой кожей, кареглазый и с утонченными чертами лица он имел бы сокрушительный успех у земных девчонок. Но не здесь.

Статус. Вот что портило дело. Он к тридцати годам был все еще обычным воином. Обремененным отсутствием денег и опасным родом деятельности. Будущее рисовалось не радужное. Было еще кое-что.

Как-то спросил:

— Валио, как ты попал в отряды Ноа?

На что он в своей манере коротко и просто ответил:

— Продали.

Так узнал о практике продажи своих детей родителями за долги. Никаких ипотек. Рожаешь троих, четверых и продаешь купцам или ноа. Такая веселая программа государства для всех желающих. К счастью, продавали не насовсем, а на период до двадцати лет. И приобретший не все, что вздумается, мог творить с приобретенным. Даже кое-какие деньги за работу платили. Бедолаг называли