Протокол "Гхола": Пробуждение - Ivvin Страница 13

Клавиша утонула под пальцем. Тельфер легко, словно издеваясь над гравитацией, оторвал стокилограммовый куб от пола. Трос натянулся, но двигатель даже не изменил тональности, продолжая свое монотонное гудение. Моя работа здесь была простой: я был дирижером этого железного оркестра. Одно движение пальца — и глыба камня послушно поплыла вверх, покачиваясь в воздухе.

Куб вынырнул из зева люка, обдав меня волной горячего воздуха, пахнущего серой и озоном. Я переключил тельфер в режим горизонтального перемещения. Каретка под потолком мягко поехала по направляющей, поднося груз к стоящей рядом тележке.

Блок мягко, почти нежно осел на металлическую платформу. Захват автоматически разжался, освобождая камень, и взмыл обратно к потолку. Весь процесс занял меньше минуты. Эффективность, от которой на душе становилось чуть спокойнее.

— Груз на палубе, — доложил я, чувствуя, как напряжение немного отпускает плечи. — Можешь начинать новый проход.

— Фреза перегрета, — вздохнула Элара. В этом вздохе было больше усталости, чем она хотела показать. — Нужно две минуты на охлаждение. Я пока скорректирую вектор. Кажется, порода становится плотнее, «Крот» начинает вибрировать сильнее обычного.

— Хорошо. Отдыхай.

Я отцепил пульт и взялся за ручки тележки. Впереди лежал путь длиной в пятнадцать метров. Раньше, в «доиндустриальную эпоху» нашей жизни (которая закончилась всего пару дней назад), мне приходилось тащить эти камни через весь трюм, маневрируя между завалами, как проклятому. Теперь всё было иначе.

Посреди разрушенного трюма, разрезая хаос катастрофы строгой линией, тянулся конвейер. Найдя в базе данных чертежи модульных ленточных транспортеров, используемых на обогатительных фабриках, мы заставили Фабрикатор печатать их — секцию за секцией.

Легкие алюминиевые рамы, блестящие в полумраке. Идеально подогнанные ролики на закрытых подшипниках, вращающиеся от легкого касания. Износостойкая черная лента с автоматическими фиксаторами-подпорками перевозимого груза для работы по вертикали. Это устройство выглядело здесь, среди рваного металла и древней пыли, как инструмент хирурга на поле боя.

Я докатил тележку до «хвоста» конвейера. С каждым циклом, с каждым часом этот хвост подползал всё ближе к шахте. Сейчас нас разделяло всего полтора десятка метров. Еще пара смен — и лента дотянется прямо до зоны выгрузки тельфера. Тогда я смогу выбросить эту тележку в переплавку — месть будет сладка!

Короткий рывок — и блок соскользнул с наклонной платформы на резину. Лента просела, приняв вес, но тут же упруго выровнялась. Я щелкнул тумблером на боковой панели секции. Электромотор ожил, и лента плавно повлекла дымящийся камень прочь.

Я проводил его взглядом. Куб уплывал туда, где в глубине трюма, подобно алтарю ненасытного божества, мерцало красным зевом чрево Фабрикатора. Там, внутри, этот камень будет размолот в пыль. Машина, как алхимик, выжмет из базальта драгоценные крупицы титана, кремния и железа, а пустой, бесполезный шлак, опять сплавленный в блок, выплюнет на другую ленту, уходящую в временный отвал.

— У меня есть пара минут, пока твой бур остывает, — сказал я в эфир, вытирая руки ветошью. — Поставлю следующую секцию.

Не теряя времени, я подошел к верстаку. Там уже лежала готовая рама — свежераспечатанная, еще теплая, с характерной ребристой текстурой 3D-печати. Рядом, как патроны в обойме, лежали ролики и моток проводов с уже обжатыми клеммами.

Сборка была своего рода медитацией. Щелчок замков, соединяющих рамы — сухой, четкий звук. Легкое, комариное жужжание электрогайковерта, загоняющего болты в пазы. Соединение разъемов питания.

В этом была своя красота. Никакой изоленты, никакой сварки «на глазок», никаких компромиссов. Только стандартизация и точность. Мы строили этот мир заново, и на этот раз мы строили его правильно.

— Секция установлена, — я выпрямился, разминая затекшую шею. Позвонки хрустнули. — Теперь мне идти на два метра меньше.

— Не расслабляйся, гхола, — голос Элары стал мягче, в нем промелькнула тень улыбки. — Как только мы закончим с конвейером, я найду тебе занятие посложнее. «Атлас» сам себя не соберет.

Я посмотрел в темный угол трюма. Там, в полумраке, стоял незавершенный скелет второго дрона. Массивная рама на широких гусеницах, собранная из переплавленных швеллеров, выглядела внушительно, но сиротливо. Ему не хватало самого главного — «рук». Мощная гидравлика требовала легированной стали и точной механики, на которую мы копили ресурсы по крупицам, буквально выцеживая их из камня.

Каждый блок, который Элара вырезала внизу, а я отправлял в переработку, давал нам еще несколько граммов нужного сплава. Мы кормили этого железного голема с ложечки.

— Он будет готов, — уверенно сказал я, глядя на пустые глазницы сенсоров «Атласа». — Еще сорок циклов плавки, и я запущу печать главных цилиндров.

— Температура фрезы в норме, — тон Элары снова стал деловым, отсекая лирику. — Начинаю врезку. Угол пятнадцать градусов. Пошла нагрузка.

Гул в шахте снова усилился, заглушая мои мысли. Ритм возобновился, безжалостный и монотонный. Я вернулся к краю ямы, положив руку на пульт тельфера.

Ждать оставалось недолго. Еще один блок. Еще один шаг.

Тишина в кают-компании была плотной, но не давящей. Это была тишина безопасного места. Световые панели на потолке, которые я починил и откалибровал еще в первые дни, заливали помещение ровным, ярким дневным светом. Никакого мерцания, никаких аварийных кровавых ламп. Порядок должен начинаться с освещения.

Мы сидели друг напротив друга за пластиковым столом. Между нами лежали вскрытые пайки и раскрытая книга в толстом переплете из синтетической кожи.

Элара не ела. Она водила пальцем по строчкам, беззвучно шевеля губами. В ярком свете ламп было видно, как сильно она изменилась за эти дни. Она была совсем юной девушкой, почти ребенком по меркам долгоживущих Домов. Но из её взгляда исчезла капризная поволока, уступив место жесткой концентрации. Её длинные волосы, которые раньше струились по плечам, теперь были туго затянуты в практичный пучок на затылке, чтобы ни одна прядь не лезла в глаза.

— «Предел текучести базальтовых пород при термическом воздействии меняется нелинейно», — процитировала она, не поднимая глаз. — Кейл, поэтому мы держим фрезу на семидесяти процентах? Чтобы не превратить стену в стекло, которое треснет при остывании, а создать вязкую корку?

Я кивнул, отправляя в рот ложку протеиновой пасты.

— Именно. Если перегреть, получится обсидиан. Твердый, но хрупкий. Нам нужен спеченный агломерат. Откуда ты это вычитала? В базе данных «Гефеста» только технические регламенты.

Она постучала ногтем по странице.

— Учебник. «Ксено-геология внешних миров». Мы нашли его, когда разбирали завалы у библиотеки.

Я вспомнил ту находку. Библиотечный сектор уцелел частично — многие кристаллы данных треснули, некоторые солидо-проекторы были разбиты. Но печатные книги, эти архаичные хранилища знаний, которые Дом Варос вез скорее как предмет престижа, оказались на удивление полезными.