Новгородец-2 - Георгий Георгиевич Смородинский Страница 12

— Думаю, что это награда от Мироздания. — Я пожал плечами и обвел взглядом лица десятников. — Вы достаточно натерпелись в мороке и заслужили… Две сотни латинян сами пришли в ваши руки. Вы же понимаете, сколько там славы и серебра?

Он должен был это спросить, и я, конечно же, подготовился. Давить на патриотизм, или напоминать о договоре с отцом было бы глупо. Нет, возможно, они бы послушали, но зачем попусту сотрясать воздух? Лучше сразу зайти с козырей.

После моих слов, народ ожидаемо зашумел, а один из десятников весело выкрикнул:

— Хорошо сказал! Вот только эти псы за просто так серебром не поделятся.

— Ну не зря же я вам все подробно расписывал, — я дождался, когда шум стихнет и спокойно продолжил: — На реке хватит полусотни бойцов. Два или три десятка перейдут по второму броду и зайдут со стороны Пскова. Как телеги заедут в реку — тут вы и атакуете.

Идиотская на самом деле ситуация. Семнадцатилетний мальчишка объясняет опытным воинам, как и когда им лучше атаковать врага. Забавно, да, но все именно так и было задумано.

В Новгородском полку спорные решения принимаются на собраниях командиров. Нет, в большинстве случаев, воевода может принять решение сам, и никто его не оспорит, но тогда вся ответственность за это решение целиком ляжет на него. Ну а Федор совсем не дурак. Он сам и все здесь сидящие лучше меня знают, что нужно делать в сложившейся ситуации. Только воевода молчит. Ждет, когда я уговорю командиров, и они попросят его вести людей в бой. С меня — бывшего дурака — какой спрос? А Федор снимет с себя часть ответственности, и в случае неудачи никто из здесь присутствующих не скажет, что во всем виноват он. Все-таки в вечевом правлении есть определенные плюсы, и я примерно представлял, как оно обернется. Сейчас вот он обязательно спросит…

— Ну, допустим, — воевода сложил руки перед грудью и, чуть склонив голову, посмотрел на меня. — И что дальше?

— Не дальше, а одновременно, — я пожал плечами. — Оставшиеся полторы сотни пойдут к сборищу на Сите. Там речка… Если подойти с трех сторон никто из латинян не уйдет. О том, что происходит возле Сольца и в сборище, мне скоро расскажут в подробностях. Часовых… в смысле тех, кто стоит на сторо́же, мы со знающей уберем без проблем. Разгромим полусотню в сборище, дождемся тех, что уйдут на реку и пойдем к Сольцу. Уверен, латиняне не пойдут на приступ до подхода той полусотни…

Федор хотел что-то возразить, но его опередила волхва. Поднявшись со своего места, Велеслава обвела взглядом притихших десятников и, кивнув на меня произнесла:

— Олега привели боги! Вы же все помните мальчишку в святилище Громовержца, который не мог связать пары слов? Того мальчишки больше нет… Олега признала отцовская кровь. Ему хватило удачи добыть себе меч и победить чудовище, в которое слуга Кощея превратил хозяина леса. Ему хватило удачи убить пятерых колдунов и найти вас на второй ступени Межмирья. Сам Велес… — жрица продемонстрировала висящий на груди амулет, — приказал мне идти за ним следом! А вы еще сомневаетесь⁈ Думаете, его удачи не хватит на этих вторгшихся псов⁈

М-да… Велеслава просто чудесная женщина. Просчитала ситуацию и выступила в самый нужный момент. Велес не просто так связал наши с ней судьбы. И спасибо ему за это огромное!

После слов волхвы над поляной секунд десять висела мертвая тишина, нарушаемая лишь плеском воды, а потом все разом проснулись.

— Да никто и не сомневался, — Фома щербато улыбнулся, перевел взгляд на воеводу и, кивнув на жрицу, объявил: — Знающая дело говорит. Боги к нам и впрямь благосклонны!

— Моих можно к Черной реке, — подняв руку, произнес один из десятников. — Я хорошо знаю те места, и по второму броду тоже приходилось переходить через реку…

— Значит, так тому и быть! — кивнув, твердо произнес воевода. — А раз решено — давайте говорить. Времени до утра осталось немного.

Разговаривали недолго. Федор определил пять десятков, которые пойдут на обоз. Затем довел до всех свои мысли по уничтожению ночующей на сборище полусотни. Выслушал возражения, подкорректировал планы и отправил командиров будить личный состав. Когда все уже расходились, он подошел ко мне и потребовал:

— Как только что-то узнаешь, сразу ко мне! Тогда и обговорим по сторо́же…

— Конечно, — я кивнул. — Думаю, уже скоро…

Сотник кивнул в ответ и пошел к своему шалашу. Я посмотрел ему вслед, затем перевел взгляд на волхву, вздохнул и озабоченно произнес:

— Вот как тут не улыбаться… Хотя, после твоих слов они знают, что дурака больше нет, и не испугаются. Ты тоже не бойся, да…

— Иногда ты кажешься взрослым… — Велеслава покачала головой, закатила глаза и пошла к лошадям.

Я пожал плечами, сдержал улыбку и направился следом.

Всем привет! Собственно как и обещал. Сорри, за небольшую задержку. Надеюсь первые главы были не скучные =) Жду комментариев, и спасибо, что вы со мной и с моими книгами!

[1]Автор в курсе, что в XIII веке новгородцы не говорили «мужики» в современном значении. Это слово закрепилось позже и имело уничижительный оттенок («простолюдин»). Для воинов и горожан оно было бы оскорбительным. У воинов использовались слова «брате», друже', «человече», «муж». Однако Олег мыслит, как современный человек, для которого слово мужик не оскорбительное и это его мысли. Еще если кто-то забыл, у него есть внутренний переводчик, который переводит сказанные кем-то слова на современный лад, в зависимости от контекста. Так что и местные иногда могут использовать современные слова, поскольку Олег так их слышит. В противном случае книгу пришлось бы писать на старославянском.

[2]Имеется в виду рекламный ролик «Дмитрий Донской», снятый Тимуром Бекмамбетовым для банка «Империал», где мужики в чем попало бегут побеждать монголов. Ролик классный, но смысла в нем как в фильме о «Мстителях». Кое-как экипированная толпа не победит профессиональных хорошо экипированных воинов даже при десятикратном перевесе.

Глава 4

В последний момент чудин что-то почувствовал. Вздрогнул, замер, прислушиваясь, и посмотрел в сторону второго часового, чем сильно облегчил мне задачу. Шагнув вправо, я резким ударом загнал клинок ему в горло и рванул рукоять на себя.

Он умер мгновенно. Из разрезанной трахеи вырвался хрип, который тут же перешел в негромкое бульканье. Кровь выплеснулась на траву, и я, подхватив мертвого