Букет невесты - Ольга Владимировна Янышева Страница 12

— Новшества ввели в этом году, — перебил Евген поток информации жены. — Новый герцог — новые правила и законы.

— А со старым что?

— Император приказал нашему славному Киру Маккею отдать бразды правления сыну. Сама понимаешь, вампиризм и всё такое… Верхушку даже не смутил тот факт, что Его Светлость Николас… — женщина понизила голос до шёпота, — бастард. Видимо старший Маккей хорошо кровушки попил из советников Его Величества… в переносном смысле, конечно. — Женщина выпучила глаза, выдыхая. — Только академия осталась вне изменений. Его Сиятельство занял пост ректора… раз ответственность за герцогство больше не довлеет над ним.

«Зашибись! Я планирую оказаться под защитой несостоявшегося свёкра?! Прекрасный ход…» — Сарказм быстро растворился в тревоге. Денег на учебку для Ланы у меня не было на руках. Возможно, продажа украшений покрыла бы годовую стоимость обучения (украшение баронессы и украшения сельской жительницы — разные вещи! Откуда Миль знать такие тонкости?), но мне было страшно их вываливать на прилавок ломбарда или даже самой занюханной конторы старьёвщика. Джером ещё два дня как в курсе, что мы с Ланой у него стащили перед побегом. Обидно, что денег этот хлыщ не держал в кабинете, а то мы и их спёрли бы… Эх!

Я не представляла, что делать.

Так и поплелась в столовую постоялого двора, ссутулив плечи.

Рагу с плавающими кусками мяса в нём показалось безвкусным.

Девочки весело болтали о предстоящем обучении, планировали ближайшее будущее, а я нервно теребила кулон на шее, боясь даже смотреть на мужа и жену, выручивших нас.

Так продолжалось, пока цепочка не порвалась. Хорошо, что это случилось уже тогда, когда мы зашли в комнату, где ровным рядком стояло четыре односпальных кровати.

— Ой, — заметила моё фиаско Лана, вытаскивающая из мешка расчёску. — А ты чего до сих пор в нём? Я думала, что ты избавилась от артефакта.

— Эм…

«Артефакт ментального принуждения!»

Крепко сжимая кулон, тихо спросила:

— Как думаешь, на сколько золотых он потянет?

— Ну… десять-пятнадцать золотых, не меньше. Но такие артефакты запрещены. Надо искать чёрный рынок, а это всё может очень плохо закончиться, потому что привлекать внимание скупщиков запрещённого — совсем край.

Я устало вздохнула.

— Гадство. Обложили со всех сторон.

— Что случилось, Верин? — Лана покосилась на дверь, за которой получали ценные указания близняшки, не успевшие ещё оценить наши общие покои.

Я вкратце описала ситуацию.

Лана опустилась на край кровати и закрыла ладошками лицо.

Моё сердце пропустило удар.

Я присела на корточки и обняла девичьи коленки.

— Лана, посмотри на меня. — Веснушка опустила руки. Грустные голубые глаза малышки доводили до отчаяния. — Я обязательно что-нибудь придумаю, Ланушка. Не вздумай плакать. Мы с тобой бойцы. Нам нельзя поддаваться отчаянию. Слышишь?

— Слышу.

— Молодец. Сейчас мы с тобой умоемся, посмотрим в зеркало и улыбнёмся своему отражению… а потом пойдём в учебку. Надо разузнать о новых правилах поступления точнее. Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Да…

Я через силу улыбнулась сестре.

— Мы справимся, Лана. Верь мне.

— Я верю.

Девочка опустилась ко мне на пол и крепко обняла.

— Ой! Обнимашки, — в комнату впорхнули близняшки. — Видишь, Гера, а ты вечно отбиваешься. Вера, вон, какая взрослая и не стесняется!

Застывшая в дверях Миль смахнула со щеки непрошенную слезу.

— Девочки. Десять минут и выходим.

Сестрички понятливо покивали. Дверь закрылась.

Я первой умылась и присела на кровать, с напряжением наблюдая, как Лана понемногу расслабляется и оживает благодаря шумным близнецам. В воздухе пахло крепкой дружбой.

Мне же никак не удавалось успокоиться. Я подошла к окну и отрешилась от всего.

Громкие возмущения с улицы вернули меня к действительности.

— Шалавы!

— Со своим муженьком разбирайся, Марийка. — Статная дамочка гнала злющую особу с порога трёхэтажного здания с громким названием «Соблазн». — Не надо моих девочек оскорблять. Никто не виноват в том, что твой супружник — кобель каких поискать!

— Все вы тут шалавы!

Три пёстро разодетые красотки, наблюдающие за представлением с балкона второго этажа «Соблазна», громко рассмеялись.

Одна из девушек, с ярко-красной помадой на губах, хитро прищурилась:

— Марийка, скажи-ка отчего твой распрекрасный муж постоянно ищет девственницу? Они целое состояние стоят, если что! Двадцать золотых! Дурень все свои накопленные сбережения вывалить обещает… Не потому ли, что ты одна из наших?

Грянул новый заряд хохота.

Женщина скрылась с улицы, бормоча проклятия.

Блондинка заметила мой взгляд, облизнула алые губы и подмигнула.

— Вера, одну тебя ждём. Ты скоро? — окликнула меня Миль.

Задумчиво одёрнув занавеску, как робот спустилась вниз.

Увиденное настолько выбило меня из колеи, что я совсем не запомнила дорогу до учебки. Даже архитектуру города не рассмотрела! А ведь это город-фэнтези! Все мои мысли остались рядом с яркой вывеской и её магической подсветкой.

Приёмная комиссия встретила нас с распростёртыми объятиями, рассказали о зачислении, успокоили наличием общежития и строгого контроля пропусков за территорию учебки. Порадовали полным содержанием на время обучения и наличием договора с академией о стопроцентном зачислении выпускников учебки на первый курс высшего заведения.

Учителя быстро проверили девочек, восхитились резервом всей троицы… Когда дошло дело до годовой оплаты, чета Триани вывалила нутро кошеля. Ровно тридцать золотых выпало на столешницу членов комиссии.

— А третья?

— Признаться честно, такого уровня магии земли давно не было среди поступающих.

Подсознание резко оборвало картинки быстрого и лёгкого заработка, которые прокручивало раз за разом с момента моего задёргивания занавесок.

Я решилась.

— Зачисляйте. Завтра утром принесу пятнадцать золотых. Нас полностью устраивают ваши условия обучения.

«В конце концов, это теперь моя девственность. Что хочу, то с ней и делаю. Мне слишком много лет, чтобы думать, что честь и достоинство женщины находится между её ног! Какой бред! Это вовсе не так! Достоинство — это умение оставаться «на высоте» при любых, даже самых неблагоприятных, обстоятельствах… это осознание своих прав, своей ценности и уважения к себе! И уж простите, снобы, но моя ценность, как личности, не в наличии биологической особенности строения моей пока нетронутой вагины!!»

Евген и Миль задумчиво поглядывали на меня всю дорогу до постоялого двора.

Лана с тревогой бросала короткие взгляды.

Я спокойно улыбалась каждому.

Перед входом остановилась:

— Тётушка Миль, присмотрите за Светой?

— Деточка… что ты задумала?

— В городе живёт мамина сестра. Мы не хотели обращаться к ней за помощью… она из богатых. — Лана нахмурилась, не понимая, к чему я веду. — Придётся. Если не успею к ужину, проследите, чтобы сестра не наделала глупостей. Света, ты слышишь?

— Вера…

— Останься здесь. Я приду за тобой утром, — отчеканила каждое слово, строго