Тактик 13 - Тимофей Кулабухов Страница 11

Ирзиф дёрнул щекой.

— Ты не посмеешь. Я — герцог. За меня…

— Понимаешь, в этом-то и проблема. За тебя никто не вступится, — перебил я его, доставая из внутреннего кармана сложенный лист пергамента. — Вот, собственно, о чём я сейчас говорю.

Я развернул письмо. Гербовая бумага, сургучная печать — всё чин по чину.

— Помнишь, ты говорил про свою влиятельную родню? Про то, как они ценят тебя и как аристократы своих не бросают?

Ирзиф насторожился. В его глазах мелькнула тень страха, которую он тут же попытался скрыть за напускным безразличием.

— Ну?

— Что за «ну»? — спокойно спросил я. — У меня общая политика. За всех моих пленных заявлена награда. Оплата через Международный гномий банк. Ты ничем не отличаешься, ты для меня не преступник, а просто военнопленный, который подлежит продаже. Я написал им, твоей родовитой родне. Предложил выкупить тебя. Честная сделка, как принято между благородными домами. Знаешь, что они ответили?

Я выдержал паузу, наблюдая, как сузились его глаза.

— Они написали, что бла-бла-бла герцог Ирзиф — позор рода. Что ты проворовался, потерял провинцию и вообще, лучше бы тебе героически погибнуть при штурме, чем сидеть в плену и тратить фамильное золото на выкуп. «Пусть подыхает» — это, если что, цитата.

Я передал ему письмо.

Он читал долго, шевеля губами, перечитывая одни и те же строки. И всё же он был крепкий малый. Это письмо определённо рушило его мир, по крайней мере реальную надежду на спасение. Веру в то, что он кому-то нужен. Что он — часть чего-то большего, чем просто тело в тюремной камере.

И всё же он держался, ни один мускул не дрогнул.

— Поклянись, что это не подделка, — прошептал он, но в голосе не было уверенности. — Мой брат не мог… Моя жена…

— Клянусь Полмосом и удачей в бою. Если только я не обманут сам, но… Я получил её через банк, маловероятно, что это подделка.

Ирзиф закрыл лицо руками.

— Вот ведь ублюдки, — негромко пробормотал он и стал активно массировать себе лицо, словно это могло помочь в его ситуации.

Я сидел и ждал. В такие моменты нельзя человека трогать. То есть, у меня не было цели сломать его, втоптать в грязь его достоинство. Да, он откровенно плохой человек. И он мой враг. И всё же я не спешил ни отправлять его на плаху, ни оскорблять, тем более, что он был в заведомо уязвимом положении. Нет чести в том, чтобы глумиться над пленным.

Через минуту он резко выдохнул и убрал руки.

Глаза были красными, но сухими. В них появилось что-то новое. Пустота и холодная, расчетливая злость.

— Сколько? — хрипло спросил он.

— Что «сколько»?

— Сколько ты запросил за меня? В письме.

— Тридцать тысяч серебряных дублонов. Прости, если ты ценил себя выше, но это стандартная такса за герцога средней руки. Никакой наценки за вредность характера.

Ирзиф горько усмехнулся:

— Тридцать тысяч… Они пожалели тридцать тысяч за мою жизнь? Я выгребал всё, что мог, из казны этой провинции, тащил, откуда мог, драл три шкуры с торговцев, гномов по миру пустил, я столько денег отправил в родовой замок, сколько подарков, закрыл долги клана, использовал личное влияние, чтобы решить проблемы племянников…

Он замолчал, глядя в одну точку. Потом резко поднял голову:

— У меня есть деньги.

Я удивился:

— Рад за тебя.

— Ты не понял, Рос. У меня есть эти деньги. И даже больше. Я… я не всё отправлял в столицу и родне. Газария — богатый край, если уметь стричь овец. Я откладывал. На чёрный день.

— Вообще, чтобы ты понимал, я пришёл сюда не ради твоих тугриков, Ирзиф. Но раз уж зашла речь, то где они? — я постарался, чтобы голос звучал равнодушно.

Ирзиф замялся. Старые привычки умирают тяжело. Недоверие было у него в крови.

— Если я скажу… ты заберешь всё. И даже то, что я уже сказал тебе… Ты станешь меня пытать и узнаешь.

— Не буду я тебя пытать, — я скрестил руки на груди. — Ты про меня уже много знаешь.

— Ладно, пытать не будешь. Но если я раскрою… Ты отнимешь всё по праву победителя и оставишь меня здесь. Гнить, как ты обещал. Зачем тебе отпускать меня, если деньги уже у тебя?

— Дело не в деньгах, Ирзиф. Дело никогда не в деньгах.

Глава 5

Паника и действия

— А в чём тогда? Власть и деньги — это два основных столпа современного правителя. Зачем тебе сохранять мне жизнь, если меня не хотят выкупать, а деньги мои ты способен отнять?

Я скрестил руки на груди:

— Слушай, герцог, деньги это, конечно, хорошо, но это не такая сумма, чтобы это было важно. И власть. Что — власть? Я и так правитель Газарии и моя власть не шатается на том простом основании, что у меня есть громадная регулярная армия и местные пищат от восторга на контрасте с тобой. Я просто снизил налоги в четыре раза по нагрузке и убрал большую часть, а портовый сбор сделал самым низким.

— А зачем? — не понял Ирзиф. — С капитанов можно деньги грести лопатой.

— Затем, чтобы больше кораблей заходили в порт, ремонтировались, закупали продукты, торговали, пользовались инфраструктурой и складами. Это колоссальный доход для города. Можно сказать, азбука экономической теории.

— У нас с тобой разные представления о богатстве, герцог, — усмехнулся он. — Если бы мы были друзьями, я бы научил тебя зарабатывать!

— Да? — устало спросил я. — А у тебя есть миллион? А три миллиона есть?

— Не у каждого короля такая сумма есть, — надулся Ирзиф.

— А у меня есть, если уж на то пошло. Поэтому, кто кого бы учил — вопрос спорный. Но речь идёт не за экономику. Дело в том, что информацию про другие страны, порты, народы и так далее мы, как правило, черпаем от тех же самых капитанов-торговцев. А так уж вышло, что Собачьи острова не торгуют ни с кем. И сведений по ним крайне мало. А мне показалось, что в мировой политике ты здорово ориентируешься и представляешь, что у них и как. Что