Кайа.История про одолженную жизнь - Александр Алексеевич Иванов Страница 109

— Да, — ответил я.

— Держи свой ротик на замке, — голос «матушки» стал совсем раздраженным, — когда в следующий раз захочешь поговорить на подобные темы! Политика — это не для нас! Особенно не для тебя!

— Да, атомное оружие — табу, разговоров о нем я вести более не стану, — ответил я, глядя в окно, — как и о потенциальных врагах.

— Вот и славно, — подвел черту под разговором на эту тему «папаня».

В каждой избушке — свои погремушки, однако, я категорически не верю в то, что, единожды заполучив в свои руки такую разрушительную штуку, а ее судя по всему заполучили-таки, кто-то в здравом уме и по собственной воле откажется от обладания ею.

Мне на ум пришли израильтяне, из того мира, заявлявшие, что атомной бомбы у них нет, но, если будет нужно — они ее применят.

Только тут о возможности применении такой бомбы — не говорят и я допускаю, это требует проверки, что имел место быть некий катаклизм, по результатам которого, мировые державы, по крайней мере на словах, отказались от данного вида оружия.

В любой стране, есть слова, которые лучше не произносить в обществе вслух, такие как «нигер» в США или там, «якудза», в Японии. В Российской Империи «местного розлива» к таким словам, стало быть, относится «атомная бомба», хотя это уже целое словосочетание.

Ладно, черт с ними, с атомной бомбой и политикой, в мои мысли вновь вернулась Государыня.

Зачем бы ей вообще понадобилось вести со мной тот разговор? Уверен, информацию о необходимости держать «рот на замке» до меня доведут так называемые «родные» сами и Государыня об этом знала точно, так что сообщать об этом мне лично, ей не требовалось.

Государыня презирала Кайю, это было заметно в каждом ее жесте и то, что она говорила о какой-то там своей благодарности и прочее — вранье, ибо уверен, что еще раз самолично со мной разговаривать она не захочет категорически.

«Царская Семья, как тебе наверняка известно, ревностно следит за своей репутацией» — это было ключевой фразой из всего того, что она мне сказала.

От всей этой недосказанности и разговоров намеками у меня начал «закипать» мозг.

«Репутация» — ключ ко всему, хочешь спастись — уничтожь репутацию! Возможно именно это и хотела донести до меня Государыня.

Зачем бы это ей могло понадобиться? Понятия не имею!

Но чью репутацию конкретно? Отца «будущего любовника»? Если истинный смысл происходящего — контракты на поставку оружия, то да, если его папаша лишится должности, то и вопрос «быть или не быть» Кайе в любовницах сам собой исчезнет из повестки.

Но, если предположить, а такое не исключено, что за всем этим скрывается иная, неизвестная мне цель?

Я не могу рисковать, мне нужна «информационная торпеда», которая гарантировано отправит на дно всю их Семейку.

В Поместье я не вернулся, меня отвезли сразу в Пансион, мотивировав это тем, что «дома» очевидно будет скандал по поводу моей оплошности перед Государыней, так что для моей же психики будет лучше, с чем я согласился, не возвращаться сейчас туда.

Форму из моего домика пообещали доставить в скором времени.

Не успел я вернуться в «общагу», как тут же получил требование от школьной администрации — явиться к Директрисе.

Пока шел в кабинет к той, заметил, что Пансион, за недолгое время моего отсутствия, изменился довольно радикально.

Из него будто пропала сама жизнь, воспитанниц что шастали и носились, если это касалось младшеклассниц, по территории стало в разы меньше. Их число вообще, судя по рассказанному Оксаной, довольно значительно уменьшилось, плюсом к этому, для того, чтобы после учебы просто погулять, либо пойти в какой-нибудь кружок или секцию — требовалось разрешение от воспитателя.

И тишина, будто действительно попал в некий девичий монастырь, а не в учебное заведение, пусть и закрытого типа.

Директорский кабинет также радикально преобразился, в нем еще не успели сделать ремонт, однако: стол, кресла и даже большие часы, что стояли здесь ранее, не говоря уже о мелочах — исчезли, были заменены на другие.

Новая хозяйка, обживая этот кабинет, явно торопилась избавится от всех следов присутствия прошлой.

— Здравствуйте, Алла Петровна, — поздоровался я.

Новая Директриса, отставив ВЭМ в сторону, оглядела меня, затем сказала:

— Здравствуй, присаживайся, пожалуйста, — она указала мне на кресло перед своим столом.

Что я и сделал.

Затем Директриса некоторое время молча рассматривала меня.

— Ты в порядке? — спросила, наконец, она, видимо помня, как меня уводили солдаты из контрразведки, — почему ты одета не «по форме»?

— Да, — ответил я, улыбнувшийся ей «в 32 зуба», — со мной все в полном порядке, и я готова вновь продолжать учебу, а форму сегодня обещали привести из дома.

— Это хорошо, — ответила она, разглядывая свои ногти, — тебе, наверное, интересно, зачем я вызвала тебя сразу по твоему возвращению?

— Скорее волнительно, Алла Петровна, — ответил я быстро пожав плечиками, как это часто делают дети и подростки, — вызов к Директору обычно не сулит ничего хорошего.

— Ну-ну, — сказала мне та, улыбнувшись, — на этот раз сулит! У меня для тебя есть хорошие новости, ты переезжаешь!

— Куда это? — спросил я тоном чуть более встревоженным, чем мне бы хотелось, ибо после ее слов, мне отчего-то вспомнились: Лев Моисеевич и его внучка.

— Прошлая администрация допустила ошибку, разместив тебя в корпусе «особых классов», — сообщила мне она, — тот контингент для тебя категорически не подходит!

— Но я же учусь в «особых классах», разве не логично, что и проживаю я с тамошними девочками?

— Ай, прекрати, — махнула рукой Директриса, — ты же в математике сильна и должна знать, что у каждого правила, есть исключения, тем более, что ты показала столь выдающиеся результаты на двух школьных олимпиадах, так что можешь считать это поощрением от администрации Пансиона за успехи в учебе. С сегодняшнего дня, ты проживаешь в корпусе для «одаренных», довольна?

— Эээ, да, но разве девочки, что обитают там, будут рады видеть «у себя» кого-то из «особых классов»?

— Если кто-то будет выражать тебе свое недовольство — смело посылай их ко мне!

— А, ага, — ответил я.

— И еще одно, Кайа, по поводу городской олимпиады по физике, — начала Директриса.

— А что с ней? — осторожно поинтересовался я.

— Ты совсем недавно пережила целый ряд сильных потрясений, да и из больницы