Брайан Олдисс - Градгродд. Сад времени. Седая Борода Страница 95

— Сэм идет, — сообщил наблюдатель. Его звали Олджи Тимберлейн. Он носил густую седоватую бороду прямоугольной формы, доходившую почти до пояса. Обычно его звали «Седой Бородой», хотя он жил среди седобородых. Благодаря его большой лысой голове борода особенно выделялась; кроме того, в ней причудливо чередовались черные и белые пряди. Такая полосатая масть, конечно, бросалась в глаза в мире, где люди уже не могли похвастать более яркими внешними чертами.

После слов Олджи женщина перестала напевать, но не проявила больше никакого интереса. Старик на тюфяке сел и протянул руку к лежавшей рядом дубине. Он поморщился и взглянул на часы, которые шумно тикали на полке, потом покосился на свой хронометр. Этот старинный и видавший виды прибор был для Товина Томаса самой ценной вещью, хотя и давно перестал работать.

— Рановато Сэм вернулся, — проворчал Товин. — На двадцать минут раньше. Небось, нагулял там аппетит. А ты, Бетти, получше смотрела бы за мясом — от твоей стряпни того и гляди брюхо разболится.

Бетти покачала головой. Это можно было считать и нервным тиком, и ответом на все, что сказал человек с дубиной. Старуха, не оглянувшись, продолжала держать руки над плитой.

Товин Томас с трудом поднялся, опираясь на стол и свою дубину. Он подошел к Седой Бороде, заглянул в окно и попытался протереть грязное стекло рукавом.

— Точно — Сэм Балстоу. Такой рубахи больше ни у кого нет.

Сэм Балстоу шел по грязной улице. Булыжники, битая черепица и прочий мусор усеивали мостовую; из трещин торчали побеги щавеля и укропа, которым не позволил разрастись зимний холод. Сэм Балстоу шагал посередине дороги; в последние годы она служила только пешеходам. Поравнявшись со зданием почтамта, он свернул, и вскоре его шаги послышались внизу. Не испытывая особых чувств, люди в караульном помещении слушали, как Сэм поднимался по лестнице: как стонали дощатые ступени под его ногами, жалобно скрипели перила, в которые упиралась мозолистая рука, и каждый шаг сопровождался тяжелым свистящим вздохом.

Наконец Сэм показался в дверях. Яркие краски его рубашки передавали какую-то часть своего цвета белой щетине на его лице. С минуту он отдыхал, прислонившись к дверному косяку.

— Обедать еще рано, — заявила Бетти, не потрудившись повернуть голову. Никто не обратил внимания на слова старухи, и она неодобрительно покачала головой и что-то пробормотала себе под нос.

Сэм все еще тяжело дышал открытым ртом, показывал свои желтые и коричневые зубы.

— Шотландцы приближаются, — сообщил он. Бетти с видимым усилием повернулась и посмотрела на Седую Бороду. Товин Томас оперся подбородком на дубину и, глядя на Сэма, лукаво прищурился.

— Может, они по твою душу, а, Сэм? — ухмыльнулся он.

— От кого ты это узнал, Сэм? — спросил Седая Борода.

Сэм медленно прошел в комнату, по пути бросив взгляд на часы, и налил себе воды в кружку из стоявшего в углу бидона. Напившись, он опустился на деревянный табурет и протянул жилистые руки к огню. По своему обыкновению, Сэм не торопился с ответом.

— Сейчас только встретил разносчика у северной ограды. В Фарингтон идет. Говорит, шотландцы уже в Бэнбери.

— Где этот разносчик? — Седая Борода слегка повысил голос и снова взглянул в окно.

— Дальше пошел. Говорит: в Фарингтон иду.

— Мимо Спаркота? И не зашел сюда поторговать? Что-то не верится.

— Что слыхал, то и говорю. Я за него не ответчик. Большой Крот велел доложить, когда придут шотландцы, вот я и докладываю. И все. — Речь Сэма перешла в раздраженное брюзжание, довольно обычное для всех этих людей.

Бетти снова повернулась к плите и забормотала:

— Все сюда какие-то слухи приносят. То про диких зверей, то про шотландцев. Слухи, слухи… Так и в последнюю войну было — все говорили: вот-вот вторжение начнется. И знаешь ведь, болтают просто так, лишь бы напугать — а все равно страшно…

— Слухи или не слухи, а человек так сказал, — прервал ее Сэм. — Стало быть, мое дело пойти и доложить. Так или нет?

— Откуда этот человек пришел? — поинтересовался Седая Борода.

— Ниоткуда он не пришел, просто идет в Фарингтон. — Сэм хитро оскалился, очевидно, довольный своей шуткой, и заметил усмешку Товина.

— Он сказал, откуда он? — терпеливо продолжал расспрашивать Седая Борода.

— Да вроде с верховьев реки. Говорит, горностаев сюда много идет.

— Слыхали уж мы и этот слух, — кивая, проворчала Бетти.

— Сиди, помалкивай, старая корова, — цыкнул на нее Смит, вполне беззлобно.

Седая Борода взял свою винтовку за ствол, вышел на середину комнаты и остановился, глядя на Сэма.

— Это все твои сведения, Сэм?

— Шотландцы, горностаи — куда уж больше за один-то обход? Слонов не видал, если интересуешься. — Он опять оскалился и оглянулся, ища одобрения у Товина Томаса.

— Да ты, небось, и не приметишь слона-то, старая ты развалина, — осклабился Товин.

Не обращая внимания на их насмешки, Седая Борода сказал:

— Хорошо, Сэм, а теперь возвращайся. Твой обход заканчивается через двадцать минут.

— Что? Тащиться обратно из-за вшивых двадцати минут? Ей-богу, ты рехнулся, Седая Борода! Я сегодня свое отходил, теперь буду сидеть тут на этом стуле. И плевать на двадцать минут. Ничего не случится с нашим поселком, чтобы там ни думал Джим Крот.

— Ты не хуже меня знаешь, что опасность есть.

— А какой с меня толк, когда спина болит. Сам знаешь. Не могу часто ходить на эти чертовы обходы.

Бетти и Товин молчали. Последний взглянул на свои сломанные наручные часы. И ему, и Бетти — как всем жителям поселка — приходилось довольно часто нести караульную службу; они прекрасно знали, каких усилий стоит лишний раз спуститься по лестнице и обойти территорию по периметру.

Сэм почувствовал себя увереннее и, смело глядя на Седую Бороду, заявил:

— Почему бы тебе самому не прогуляться двадцать минут, если уж ты так беспокоишься о безопасности этой паршивой дыры? Ты ведь парень молодой — тебе полезно размяться.

Седая Борода надел винтовку на левое плечо и повернулся к Товину, который перестал грызть конец своей дубины и поднял голову.

— Ударь в гонг, если я срочно понадоблюсь, но только в крайнем случае. Напомни Бетти, что это не обеденный гонг.

Седая Борода двинулся к двери, застегивая на ходу свою мешковатую куртку. Старуха хихикнула.

— Мясо уж почти готово, Олджи. Остался бы да перекусил.

Седая Борода, не ответив, захлопнул за собой дверь. Остальные прислушались к его тяжелым шагам на лестнице.

— Как думаете, он не обиделся? — с беспокойством спросил Сэм. — Он не пожалуется на меня старику Кроту?