Евгений Лотош - Корректор. Книга первая: Ничьи котята Страница 93

– И не подумаю, – широко ухмыльнулся тот, прислоняясь плечом к забору и скрещивая на груди руки. – Сами связались – сами и выпутывайтесь.

Карина непонимающе взглянула на него. Почему он не хочет помочь папе? Ну и ладно, она и сама справится. Сначала надо стукнуть золотого…

Ладонь Дзинтона легла на ее плечо.

– Карина… – негромко произнес он. Девочка подняла на него глаза и уловила, как он едва заметно качнул головой. – Отойди с Палеком в сторону, будь добра.

В этот момент человек в майке и орк шагнули вперед, оказавшись перед Дзинтоном на расстоянии вытянутой руки, и человек без размаха ударил трубой вперед, целясь ему в лицо. В то же время орк скользнул вперед и попытался провести подсечку сзади. Карина знала такой грязный трюк: оглушить человека и уронить его на землю, чтобы потом бить ногами.

Конец трубы со свистом рассек воздух, но Дзинтона уже не было на месте. Как-то неуловимо он оказался за спиной человека с трубой, ткнув кулаком ему в затылок. Не удержавшись на ногах, тот по инерции пробежал несколько шагов вперед, так что Карина едва успела увернуться, сумев, однако, подцепить его ногу манипулятором. Мужчина запнулся и полетел кубарем. Вторым манипулятором Карина отбросила выроненную им трубу и сама отпрыгнула в сторону.

Палек нырнул вперед и, свернувшись в клубок, подкатился под ноги поворачивающемуся орку. Тот запнулся о него, покачнулся, но, извернувшись по-змеиному, удержался на ногах и снова бросился на Дзинтона. Дальше Карина не поняла – папа как-то странно взмахнул руками, сделал изящное танцевальное па, и мгновение спустя оказалось, что он сидит верхом на орке, а тот, с заломленными за спину руками, лежит, уткнувшись носом в пыль и хрипло ругается во всю глотку. Несильно хлопнув его по затылку, Дзинтон назидательно произнес:

– Искусство Пути изучают не для того, чтобы вымещать свои обиды на слабых и беззащитных. Владение этим искусством подразумевает ответственность, тем большую, чем выше уровень мастерства. И как раз ответственности, любезный господин, я у тебя не наблюдаю ни на грош.

– А если еще раз сунешься, мы тебе так наваляем!… – звонко сказал Палек, отряхивающий коленки.

– Что за манеры, молодой господин! – укоризненно сказал ему Дзинтон, выпрямляясь. – О вежливости всегда помнить надо, даже когда голову отрываешь. Не бери пример с наших гостей, так неправильно. Минуты через две ты снова сможешь встать, – сообщил он орку, безуспешно пытающемуся подняться. – Это "укус паука" в облегченном варианте. Слышал о таком? Смотри, в следующий раз в воспитательных целях устрою тебе полный паралич на период.

Тут наконец вскочивший на ноги человек в майке издал страшный рев и, набычившись, ринулся на Дзинтона. Однако не успел он сделать и двух шагов, как Карина снова зацепила его манипулятором за ноги, и он опять рухнул на землю, перевернувшись через голову. Девочка прижала его сверху сразу двумя манипуляторами, и он забарахтался на спине, безуспешно пытаясь встать и удивительно напоминая перевернутого жука.

– Ну что за молодежь пошла, совсем старших не уважает… – пробормотал Дзинтон. – Кара, имей совесть, он же в два раза тебя старше. А ты его башкой в землю! Ну хоть бы на травку уложила.

– Ты это… вы чё? – наконец ожил впавший во временный столбняк золотой Замаха. – Вы чё тут творите, фраеры? Да я вас!…

Неожиданно проворно он выхватил из-за борта широкого пиджака большой пистолет с длинным дулом и наставил его на Дзинтона.

– Ну все, козлина! – угрожающе произнес он. – Теперь ты попал по полной программе. Щас я тебя закапывать прямо здесь бу…

Договорить он не успел. Ленивым движением Дзинтон шагнул вперед и левой рукой выдернул пистолет из руки бандита, одновременно вроде бы совсем и не сильно коснувшись прямыми пальцами правой его солнечного сплетения. Задохнувшись и выпучив глаза, детина с хрипом опустился на колени, пачкая свои шикарные брюки, и принялся судорожно хватать ртом воздух.

– А тебе с твоей-то профессией, господин Замаха, – наставительно сообщил ему Дзинтон, отбрасывая пистолет, – следовало бы и знать: не готов стрелять – не показывай ствол. Иначе тебе же хуже. Впрочем, твои проблемы. Я совсем не опечалюсь, если в один прекрасный день тебя пристрелят из твоего же собственного оружия. А теперь слушай меня внимательно. Это не я попал. Это ты попал, попал вместе со своим паханом. За наезд вы мне должны, и должны много. Запоминай: площадь Касивы, кафе "Белая роза". Завтра в десять Касам должен быть там и ждать меня. Не появится – пусть пеняет на себя. Попробуешь не передать – тоже пеняй на себя. Когда я тебя в следующий раз найду, детей рядом не окажется, так что церемониться с тобой я не стану. Площадь Касивы. "Белая роза". Завтра в десять. Запомнил? Запомнил, я спрашиваю? Повтори!

– "Белая роза" на площади Касивы… – прохрипел золотой Замаха. – Завтра в полдень. Передам, господин…

– Прекрасно. А теперь забирай своих подручных и убирайся, – он взглянул на Карину, перевел взгляд на все еще упорно барахтающегося человека в майке и едва заметно приподнял бровь. Пожав плечами, девочка убрала манипуляторы, и бандит, тяжело дыша, поднялся, переводя непонимающий взгляд с Дзинтона на отдувающегося Замаху и обратно. Несколько секунд спустя к нему присоединился пошатывающийся и все еще нетвердо стоящий на ногах орк. Со страхом оглядываясь по сторонам, они помогли Замахе подняться на ноги и втроем вывалились за ворота. Дзинтон задумчиво посмотрел им вслед.

– Вот так прошлое настигает в самый неожиданный момент, – сказал он радостно ухмыляющемуся Палеку, и улыбка того внезапно погасла. – А ведь ты и увязнуть-то толком не успел. Представляешь, что случилось бы, влипни ты во что-нибудь серьезное?

– Я же бросил! – угрюмо буркнул тот, ковыряя пальцем босой ноги землю.

– Я знаю, – кивнул Дзинтон. – Но пусть это станет тебе уроком: оступиться легко, выправиться куда сложнее. Ладно, со всей историей я разберусь. А вам с Яной еще уроки делать. Кара, тебе тоже заниматься надо. Но сначала давайте в ванную, мыть ноги. Скоро Цукка вернется, она проверит, как вы учитесь. Давайте, мелочь пузатая, займитесь делом.

Когда дети, возбужденно переглядываясь, покинули двор, Саматта подошел к валяющемуся на земле пистолету, поднял его и небрежно покрутил в пальцах.

– "Кэндза-3". Дешевка, – презрительно хмыкнул он. – Выглядит внушительно, но прицельная дальность не дальше двух десятков саженей, кучность никакая, затвор переклинивает от малейшего чиха… Только лавочников и пугать. Да он его даже с предохранителя не снял, когда вытаскивал! И чистил в последний раз, похоже, год назад. И он других фраерами называет?!