Горизонты нашей мечты - Евгений Валерьевич Лотош Страница 93

– Прости, милая, но мы пока не можем тебя отпустить. Ты поживешь у нас два дня. Или три. У нас хорошо, у нас есть вкусные пирожные и много игрушек. Тебе не надо бояться.

– Я хочу домой! – выкрикнула Рэнна, и Хина вдруг поняла, что за чувство кроется в ее обычно бесстрастных черных глазах.

Страх.

Нет, не страх. Панический ужас.

Да что с ней такое?

Воспитательница поднялась с корточек, чувствуя, как закололо затекшие ноги. Она положила руку на голову девочки, и та немедленно прижалась к ее бедру, обеими руками вцепившись в юбку.

– Госпожа Тамира, – она виновато улыбнулась. – Я сожалею, но я не могу оставить вам девочку.

– Но почему? – воскликнула директор лаборатории. – Она чрезвычайно важна для науки! И мы не причиним ей ни малейшего вреда. Рэнна, мы просто немного поиграем в разные игры, смешные и веселые. Мы не сделаем тебе больно, ни капельки!

– Нет, – качнула головой Хина.

– Но почему?

– Госпожа Тамира, девочка перепугана до полусмерти. Я отвечаю за нее. Я не могу оставить ее здесь в таком состоянии. Я думаю, что попозже, когда она немного придет в себя и успокоится, мы могли бы вернуться к обсуждению вопроса, но сейчас мой ответ однозначен.

Директор лаборатории медленно сняла очки и потерла глаза. Только сейчас воспитательница обратила внимание, какие у нее покрасневшие веки и набрякшие мешки под глазами. Похоже, экстренная перестройка лаборатории далась ей очень и очень тяжело.

– Госпожа Хина, – устало сказала она. – Я не понимаю, чего ты опасаешься. Мы же не станем заниматься вивисекцией и варварскими тестами. Сейчас не сорок первый год, и у нас не Институт Человека.

Бедром Хина почувствовала, как девочка вздрогнула всем телом. Неужели она понимает, о чем речь? Но Институт человека прекратил свое существование за пятнадцать лет до ее рождения! Она посмотрела вниз. Девочка умоляюще смотрела на нее, и ее вцепившиеся в кофту пальцы побелели, словно сведенные судорогой. Почему она так боится? Она ни секунды не колебалась, прыгая из сетки в сетку – трюк, на который сходу бы не решился и заправский каскадер (вот, кстати, тот еще вопросик на будущее – как она вообще сумела такое проделать?) Так что же случилось сейчас?

– Прошу меня простить, госпожа Тамира, – Хина слегка поклонилась. – Мы поговорим потом. Сейчас мне необходимо возвращаться на работу.

– Я могу задержать девочку здесь на законном основании, не спрашивая твоего согласия.

– Не можешь. В соответствии с законом я сейчас выступаю в роли ее опекуна. Отменить мое решение может только директор детского дома – или более высокое начальство, к которому ты не относишься. Задержание девочки без моего согласия будет рассматриваться как похищение. Ты права, сейчас отнюдь не сорок первый год, и какой скандал устроят газеты, ты тоже себе представляешь. Госпожа Тамира, мы давно знаем друг друга. Я знаю, что ты не имеешь в виду ничего предосудительного, и я очень не хочу с тобой ссориться. Не нужно делать резких движений, о которых мы обе потом пожалеем. Предлагаю вернуться к разговору позже.

Тамира, прищурившись, окинула ее взглядом. Потом пожала плечами.

– Не понимаю я твое упрямство. Ну ладно, девочка действительно испугана. Но ты-то взрослый человек, ты должна понимать, что углубленное обследование в Центре – обычная процедура, которую ежегодно по всей Катонии проходят тысячи детей. Забирай свою воспитанницу и уходи, если хочешь. Только подпиши бумаги, в которых берешь на себя всю ответственность за действия необученного девианта.

– Разумеется, госпожа Тамира. Я подпишу все, что необходимо, – кивнула Хина, чувствуя себя полной дурой. Действительно, и чего она пошла на поводу у несмышленого ребенка? Но повернуть назад означает потерять лицо. И эти черные глаза…

Уже потом, когда Хина с Рэнной спускались в лифте – уже не в стеклянном, а в обычном, в глухой шахте, девочка робко подергала воспитательницу за юбку.

– Да, милая? – мягко спросила женщина.

– Госпожа Хина… – девочка потупилась. – Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что не оставила меня здесь. Я понимаю, что вела себя глупо. Я знаю, что мне не сделают здесь плохо. Просто… ну…

– Не надо оправдываться, Рэнночка. У тебя сегодня был тяжелый день. Совсем как у взрослой. И ты спасла мальчика. Ты очень хорошая девочка, и правильно поступила.

– Я не могла иначе, госпожа Рэнна. Я очень стараюсь не доставлять тебе… всем вам неприятностей. Но я не могла позволить ему погибнуть. Прости меня, пожалуйста. Пусть госпожа Тамира меня обследует. Но потом, не сейчас. Попозже.

– Не думай пока о таких вещах. Только постарайся поаккуратнее обращаться со своими невидимыми руками, ладно? Ты ведь можешь сделать кому-нибудь больно.

– Нет, госпожа Хина. Не могу. Не беспокойся, со мной не возникнет никаких проблем. Я никогда не использую манипуляторы во зло. И… пожалуйста, не говори никому из детей, что у меня есть особые способности, ладно? Я не хочу, чтобы меня боялись еще сильнее.

Звякнула, раскрываясь, дверь лифта. Хина потрепала девочку по голове и вышла из кабины. Рэнна шла рядом, одной рукой взяв ее за руку, а другой прижимая к себе шестилапого Парса.

Учитель, вспомнилось Хине, это человек, который когда-то думал, что любит детей. Катитесь вы нахрен, остряки-самоучки, мысленно пожелала она. Дети – маленькие чудовища, которые не слушаются, дерутся, прячутся, не учат уроки, разрисовывают карандашами и фломастерами стены, хнычут, ноют и канючат, бьют окна и мгновенно забывают тебя, когда их переводят в среднюю школу или другой детский дом. И все же нет ничего лучше того ощущения, когда в твою ладонь доверчиво вложена маленькая детская рука.

Нация, не способная защитить своих детей, не имеет будущего. А она на будущее очень даже надеется.

Жемчужно-серые волны колыхались вокруг, уходя в необозримое пространство. Тут и там ненавязчиво мерцали плоскости рабочих пространств, за которыми, шевельни только несуществующим пальцем, откроется целый мир. Наособицу, в темной рамке, неотступно притягивавшая взгляд, висела модель моста. Каварское ущелье геосканер воспроизвел со всей тщательностью, включая бурлящую на глубине трех десятков саженей горную речушку. Здесь, неподалеку от Тмиталлаха, она неслась и пенилась на обкатанный валунах, питаемая расположенным в пяти верстах выше горным озером Мидзууми. Насчет озера у сурашграшского правительства имелись свои далеко идущие планы курортной направленности, но Палека они не волновали. Его волновал исключительно Каварский мост, строительство которого так неудачно встало из-за финансовых неурядиц. Конечно, рабочие никуда не денутся – безработица в Тмиталлахе составляла около шестидесяти процентов, но потеря темпа, потеря темпа! А ведь он так надеялся закончить ключевое звено шоссе