Джон Ринго - Дорога на Дамаск Страница 90

К моему полному недоумению, человек, которому предстоит направлять мои действия по обороне планеты, откидывается на спинку кресла.

— Замечательно, — бормочет он. — Просто замечательно. Думаю, ты мне пригодишься.

Мне хочется отметить, что Жофр Зелок сам работает на Конкордат, выступая в качестве представителя человеческой цивилизации в этом заброшенном уголке космического пространства. Поэтому на самом деле это он может мне пригодиться, так как именно я — основное средство, которое Конкордат использует для защиты Джефферсона. Но пока я не уверен, что могу внятно объяснить Зелоку этот тонкий момент.

Я все еще пытаюсь подобрать слова, когда Жофр Зелок начинает барабанить пальцами по полированной столешнице и деловито осведомляется:

— Как тщательно ты следишь за изменением ситуации, влияющей на стабильность нынешнего правительства?

— Уточните ваш вопрос, а то мне будет на него не ответить.

После мимолетного раздумья Зелок находит другую формулировку:

— Какие именно данные, касающиеся внутренней политической и экономической ситуации на Джефферсоне, ты собирал для полковника Хрустинова, пока он не выключил тебя по моему приказу?

Это был самый простой и прямой вопрос, услышанный мною от Зелока.

— Чтобы выслушать мой ответ, вам придется потратить около десяти часов.

Зелок несколько мгновений смотрит на меня округлившимися от удивления глазами, но быстро овладевает собой и, улыбнувшись, говорит:

— Я готов тебя слушать. Пожалуй, сейчас никто не может сообщить мне более ценной информации. — С этими словами он берет стакан, стоявший на краю стола, и делает маленький глоток. — Ну давай начинай.

Я приступаю к изложению интересующих его сведений. Сначала я вкратце описываю свои методы сбора информации и обобщаю данные, собранные мною за последние десять лет, в которых зияют существенные пробелы, совпадающие с периодами моего отключения. Зелок перестал улыбаться. На его лице отразилось удивление, потом — гнев и наконец — радость.

Я наблюдаю за калейдоскопом эмоций собеседника, и у меня начинают перегреваться сложные схемы логических процессоров и контуры, стабилизирующие мое внутреннее состояние. Саймон не доверял партии, которой служит Жофр Зелок. Заявления ДЖАБ’ы в основном опираются на искаженные факты. В финансовой и внешнеэкономической областях эта партия тоже действует очень странно. Кроме того, она использует методы формирования общества, давно признанные неэффективными в населенных человечеством мирах, включая Прародину-Землю.

Ввиду того что я оперирую крайне ограниченными данными, мне необходимо ознакомиться с последними тенденциями развития джефферсонского общества, с экономическими условиями его существования и с последними поправками в законах и конституции. А вдруг ДЖАБ’а все-таки открыла оставшийся неизвестным его идеологическим предшественникам способ претворить в жизнь призывы к общественному и экономическому равенству?!

Передо мной сложнейшая задача. Я должен собрать большие объемы данных, проанализировать их и учесть вытекающие последствия. Это необходимо для оценки источников угрозы безопасности планеты и для разработки планов обороны. К счастью, теперь мне не грозит отключение, и у меня будет для этого достаточно времени, если только кажущийся сейчас далеким противник внезапно не проявит интерес к нашему островку жизни в Силурийской бездне…

Список остающихся без ответа вопросов растет с каждой секундой. Пытаясь решить уже известные проблемы, я сталкиваюсь с множеством новых. Я больше не уверен в том, что найду ответы на все, что меня интересует. А вдруг я упущу что-нибудь особенно важное из-за моих ограниченных способностей понимать полет человеческой мысли и динамику развития общества людей.

Следующее замечание, слетевшее с уст Зелока задолго до того, как я закончил свой отчет, еще больше меня озадачивает.

Он хитро косится на меня и, улыбнувшись, заявляет:

— А ты знаешь свою работу! Молодец! Так держать!

Зелок барабанит пальцами с холеными ногтями по подлокотнику кресла и, прищурившись, размышляет о моих словах. Наверное, он уже планирует свой следующий ход.

Президент явно принял какое-то решение, отставил стакан, наклонился вперед и стал что-то писать на цифровой табличке, встроенной в столешницу и преобразующую его почерк в поток пригодных для Компьютерной обработки данных. Над столом тут же поднялся предохранительный экран. Теперь поверхность таблички не вижу не только я, но и объективы камер, установленных службой безопасности в кабинете президента.

Я не имею доступа к содержанию памяти таблички, хранящей самые секретные сведения на Джефферсоне, разумеется, помимо данных, находящихся у меня в памяти. Через две минуты президент решительно ставит точку, вносит записанное на табличке в память и стирает буквы с ее поверхности.

Предохранительный экран опускается, и президент решительным тоном обращается ко мне:

— Через несколько дней Объединенное законодательное собрание будет голосовать по очень важному вопросу. В некоторых кругах населения нашей планеты возникли очаги недовольства действиями правительства. Кое-кому, видишь ли, не нравятся новые законы, которые мы собираемся принять! Диссиденты сами не знают, чего хотят, и сыплют угрозами.

Я думаю о том, что надо изучить разрабатываемые парламентариями законы и причины, вызывающие недовольство граждан. Президент очень взволнован, значит, это действительно важно! Через несколько секунд заявление Зелока заставляет меня забыть обо всем остальном.

— Эти люди угрожают депутатам Объединенного законодательного собрания. Если те проголосуют за новый закон, имеющий огромное значение для обеспечения обороноспособности нашей планеты, недовольные грозят расправиться с ними и их семьями.

Если Зелок говорит правду, он бросает своим политическим противникам серьезное обвинение. От угроз один шаг до насилия. Цивилизованное общество само не прибегает к угрозам, а отвечает на них соответствующими административными, а при необходимости — и силовыми мерами, направленными на устранение опасности.

Если на Джефферсоне поднимется волна недовольства, призывающая запугивать и терроризировать законно избранные власти, над планетой нависнет серьезная угроза. Внутренний враг может поколебать долгосрочную стабильность еще сильней, чем внешний агрессор. Внутренний враг куда коварнее — среди своих сограждан людям трудно распознать тех, кто угрожает их безопасности, свободе и благосостоянию.

В программы сухопутных линкоров не зря закладывают нравственные основы. На очень многих планетах правительства не смогли бы дать отпор линкору, вознамерившемуся силой узурпировать власть. Однако механический диктатор ничуть не лучше тирана из плоти и крови.