Лоис Буджолд - Мирные действия Страница 81

– И вы… поговорили с ними обо всем вчера вечером? – Тетя с дядей вернулись домой почти на час позже ее самой.

– Да, у нас была весьма милая дружеская беседа. Они произвели на меня глубокое впечатление. Мать Майлза – очень разумная женщина.

– Тогда почему – ее сын, такой… ладно, не важно. – Ой. – Они должны были подумать, что я – какая-то истеричка. Как у меня хватило наглости просто встать и уйти с официального приема у всех на глазах… в присуствии леди Элис Форпатрил… да еще в особняке Форкосиганов. Не могу поверить, что я так поступила, – она задумалась на мгновение и добавила, – Не могу поверить, что он мог так поступить.

Тетя Фортиц не переспросила, Кто? или Что это за 'он'? Поджав губы, она недоуменно поглядела на племянницу. – Ну, не думаю, что у тебя был достаточный выбор.

– Нет.

– Как-никак, если бы ты не ушла, ты была бы должна ответить на вопрос лорда Форкосигана.

– А я… нет? – Катерина моргнула. Разве ее поступок не был достаточным ответом? – Вот таким образом? Вы что, с ума сошли?

– Полагаю, он осознал свою ошибку, едва слова сорвались у него с языка – по крайней мере, судя по ужасу у него на лице. Ты же видела – на этом все и закончилось. Странно. Трудно не удивляться, дорогая – если ты хотела сказать ему «нет», почему этого не сделала? У тебя была такая прекрасная возможность.

– Я… я… – Катерина попробовала собраться с мыслями, но они разбегались в стороны, точно стадо овец. – Это было бы… невежливо.

Сделав глубокомысленную паузу, тетя проворчала: – Ты могла бы сказать «Нет, спасибо».

Катерина потерла онемевшее лицо. – Тетя Фортиц, – вздохнула она, – я вас нежно люблю, но, пожалуйста, уйдите.

Тетя улыбнулась, поцеловала ее в макушку и вышла из комнаты.

В третий раз Катерина вернулась к своим прерываемым размышлениям. Она поняла, что тетя была права. Катерина не ответила на вопрос Майлза. И даже не заметила этого.

Теперь она узнала и головную боль, и сопровождающее ее ощущение скрученного в узел желудка. Неумеренность в вине тут была не при чем. Как бы они не спорили с ее покойным мужем Тьеном, но он ни разу не поднял на нее руку, хотя стенам пару раз доставалось от его сжатых кулаков. Ссоры всегда разряжались целыми днями сдержанного, молчаливого гнева, полного невыносимой напряженности и какого-то горя. Гнева двух человек, пойманных в одну и ту же неизменно тесную ловушку. Она почти всегда ломалась первой, уступала, извинялась, задабривала – все что угодно, лишь бы прекратить эту боль. Наверное, именно это ощущение называлось упасть духом.

Я не хочу к этому возвращаться. Пожалуйста, больше не заставляйте меня к этому возвращаться.

Где и когда я чувствую себя как дома? Не здесь, где ее все больше тяготит благотворительность тети и дяди. Конечно, не с Тьеном. Не со своим собственным отцом. С… Майлзом? С ним ей случалось переживать мгновения полного покоя – да, может и краткие, но спокойные, словно глубокая вода. Но были и моменты, когда у нее возникало желание шарахнуть его кирпичом. Какой из них настоящий Майлз? И, если на то пошло, какая из Катерин настоящая?

Ответ вертелся на кончике языка и безумно пугал ее. Но ей уже случалось сделать неверный выбор. В отношениях полов она ничего не смыслила – и доказала это.

Она снова повернулась к комму. Примечание. Стоило бы написать какую-то записку, чтобы приложить к возвращаемым ею планам сада.

А разве они не говорят сами за себя?

Она нажала на пульте клавишу отправить и, спотыкаясь, побрела к себе наверх, собираясь задернуть занавески, рухнуть, не раздеваясь, на кровать, и пролежать так до самого обеда.

Майлз заполз в библиотеку Дома Форкосиганов, стиснув кружку некрепкого чая слегка дрожащей рукой. Нынче вечером там было уж слишком светло. Наверное, ему лучше поискать убежища в углу гаража. Или в подвале. Только не в винном подвале – это слово вызывало у него дрожь. Но лежать в кровати – что натянув одеяло на голову, что нет – ему осточертело. Одного дня вполне достаточно.

Он так резко затормозил, что тепловатый чай выплеснулся ему на руки. За шифрованным комм-пультом сидел отец, а за широким инкрустированным столом – мать, разложившая перед собой три-четыре книги и беспорядочно раскиданные бумаги. Оба перевели на него взгляд и улыбнулись – наверное, здороваясь. Вероятно, повернуться и сбежать было бы невежливо с его стороны.

– Добр'вечер, – выдавил он, протащился мимо них к своему любимому стулу и аккуратно опустился на него.

– Добрый вечер, Майлз, – ответила мать. Отец установил комм в режим паузы и разглядывал сына с вежливым интересом.

– Как вы добрались с Сергияра? – выдержав целую минуту, продолжил Майлз.

– Вполне удачно, совсем без каких-либо проблем, – сказала мать. – Вплоть до самого последнего момента.

– А, – сказал Майлз. – Это. – Он сосредоточенно уставился в свою кружку с чаем.

Несколько минут родители милосердно не обращали на него внимания, но и от своих прежних занятий – неважно каких – они явно отвлеклись. Тем не менее никто не пошевелился.

– Нам тебя не хватало за завтраком, – произнесла наконец графиня. – А также во время ленча и за обедом.

– Когда вы завтракали, меня все еще выворачивало, – сказал Майлз. – Не думаю, что это было бы очень забавно.

– Да, так Пим и сказал, – ответил граф.

Графиня подытожила: – Теперь ты доволен?

– Да. Это не помогает. – Майлз еще больше обмяк на стуле, вытянув ноги перед собой. – Когда твоя жизнь разрушена, она остается таковой и когда тебя тошнит.

– М-м, – сказал граф рассудительным тоном, – зато при таком поведении легче жить отшельником. Если достаточно омерзительно себя вести, люди сами начинают тебя избегать.

– Говоришь на собственном опыте, а, дорогой? – подмигнула ему жена.

– Естественно, – его глаза усмехнулись ей в ответ.

Тишина снова зятянулась. Родители уходить не собирались. Очевидно, заключил Майлз, ему не удается сейчас выглядеть достаточно омерзительно. Может, стоит испустить угрожающую отрыжку?

Наконец он решился, – Мама, ты как женщина…

Оживившись, она по-бетански одобрительно ему улыбнулась. – Да…?

– Ладно, не важно, – вздохнул он и снова затих.

Граф провел пальцем по губам и внимательно поглядел на сына. – У тебя есть какое-то дело? Какой-нибудь негодяй, чтобы начать Аудиторское расследование, или что-то вроде того?