Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев Страница 8

Мери повернулась к Крашевскому, заговорила торопливо:

— Гвидо служил в Охранном Флоте, так что бывал на станции не только в качестве гостя Курорта, знает её маленькие секреты. Вот один из них: на ярусе, где живёт персонал и отдыхают между вахтами военные и работники заводов, нет таких фешенебельных ресторанов как здесь. Но зато там множество автоматических кафе-закусочных с приличным меню и несравненно более низкими ценами.

— Выходить за пределы яруса гостям не рекомендовано. Но пропускной системы там нет, — Гвидо многозначительно подмигнул.

Глава 2. Знакомство

После ухода Стерлингов Алексей какое-то время разглядывал Аквию, стараясь соотнести карты, которые он изучал, работая над первым сезоном фильма, с реальностью. Незаметное сперва движение терминатора обозначалось всё явственнее: к архипелагу, а значит, и к орбитальной станции над ним, приближался закат. До этого Крашевский не задумывался о здешнем поясном времени, но теперь понял, что пора на него переходить — кто знает, на сколько суток он здесь застрянет? Запястник, автоматически подключившийся к местной информационной сети, услужливо сообщил, что сейчас без четверти семь пополудни. Самое время задуматься об ужине, учитывая, что круассан и чашка тонизирующего чая, предложенные на «Императрице Сисси», на обед никак не тянули. В лучшем случае — весьма лёгкий завтрак. Организм был полностью согласен с такими умозаключениями, и Крашевский отправился обратно в город.

В ближайший к смотровой площадке ресторан он заглянул скорее, чтобы утвердиться в своих подозрениях. Так и есть: цены в меню соответствовали прейскуранту местных отельеров. Несложные арифметические подсчёты позволили сделать вывод: если выбирать блюда подешевле, то «командировочных» хватит на два дня. Максимум — на три. Потом придётся расплачиваться собственной кредиткой. Не смертельно, но неприятно. Так почему бы не рассмотреть предложенную Мери Стерлинг альтернативу? Авантюристом и искателем приключений на пятую точку Крашевский себя не числил. С другой стороны, всё, что не запрещено — разрешено?

«Аквия-Орбитальная» делилась на пять ярусов, пронумерованных на схеме латинскими буквами. Верхний, ярус A, был оборудован для транзитных гостей, прибывающих на Курорт и возвращающихся с него. На ярусе B располагались административные учреждения, офисы, причалы и залы ожидания пассажирских лайнеров. Ярус C предназначался для персонала станции и всех прочих, кто служил либо работал в локальном пространстве планеты. Наконец, внизу находились подсобный ярус D и технический E со складами, причалами грузовых барж, системами жизнеобеспечения, энергетической установкой и тому подобное.

Соединялись ярусы служебными и грузовыми лифтами и эскалаторами общего пользования. Соваться к лифтам Крашевский не стал, резонно рассудив, что как раз там могут и потребовать пропуск. Эскалаторы — другое дело. По одному такому он поднимался сегодня от причала в город. Рассудив, что персонал станции прибывает сюда в таких же пассажирских судах, как и гости Курорта, следовательно, причалы им никак не миновать, Алексей направился к знакомому эскалатору. На ярусе B не задержался, нашёл эскалатор, уводящий ниже, и продолжил путешествие в глубину города.

Хотя функции ярусов A и C совпадали — проживание людей, — они мало походили друг на друга. Во-первых, никакой иллюзии неба над головой, строения бесхитростно упирались крышами в местами тускло подсвеченное, местами и вовсе тёмное перекрытие. Сами постройки выглядели скромнее, при их создании во главу угла ставилась утилитарность, а не внешний шик. Улицы-коридоры были куда уже, подчинялись строгой геометрической планировке. Вместо скверов с фонтанами — хилые газоны и цветы в подвесных горшках. Алексея поразило почти полное отсутствие рекламы. Вывески имелись, но опять-таки чисто утилитарные, малозаметные. Что удручало больше всего, все они были на пидж-инглише, перевод на галакт встречался крайне редко.

Алексей всерьёз задумался — не повернуть ли обратно? Скромные кварталы яруса оказались для него, европейца, намного более чужими, чем фешенебельный город наверху. Если обитатели их поголовно выходцы из Империи, то знакомы ли они хотя бы с азами галакта? Уверенность, что любой человек, покидающий родной мир, обязательно владеет этим языком, дала трещину. Галакт не требовалось учить, если не планируешь овладеть им в совершенстве, если пользоваться им предстоит лишь короткое время. Базовый гипнокурс входил в обязательный пакет туристического вояжа на Аквию, наравне со страховкой. Прежде чем принявший снотворное пассажир погружается в гиперсон, в мозг его записываются гипноуроки. И — вуаля! — после пробуждения он воспринимает на слух фразы на галакте и может выражать свои мысли на нём. С обычными, «природными», языками такой номер не пройдёт. Но галакт создавали с учётом когнитивных функций мозга, и уже третье столетие он помогает человечеству не распасться окончательно.

Крашевский заинтересовался галактом ещё до работы над фильмом «Аквия. Начало», когда в качестве начинающего ассистент-сценариста подвизался в действительно фантастической франшизе о войне объединившегося человечества с кочующим по Галактике флотом гуманоидных киберов-мусорщиков, уничтожающих всё живое. На удивление, гипнокурс не только освежил давние знания, но и углубил их, так что сейчас Алексей ощущал себя почти профессиональным лингвистом. Однако попав на ярус C, вдруг усомнился: получают ли гипноуроки прилетающие сюда не на Курорт, а работать?

Желание развернуться и бегом бежать обратно к эскалатору, к чужому, но хотя бы понятному миру, где он не будет незваным пришельцем, Алексей подавил. В конце концов, прохожие на здешних улицах встречаются гораздо реже, чем на ярусе A, заговаривать с ними он не собирается, а с автоматической закусочной, глядишь, и разберётся как-нибудь. Главное, найти её.

Сделать это помогла не вывеска, а высокое окно, за которым Крашевский разглядел столик и сидящих за ним двух девушек, пьющих кофе. Неплохая реклама заведению! Он решительно зашёл внутрь. Это оказалось именно то, что он искал. Незамысловатый интерьер в стиле «лофт», пять небольших столиков на две персоны каждый, стойка с раздаточным автоматом. Девушки за столиком у окна оказались единственными посетителями здесь, что Крашевского полностью устраивало.

Девушки синхронно повернули головы в его сторону. Назвать их писанными красавицами было бы преувеличением, но миловидные и гармонично дополняющие друг друга. Первая — среднего роста, мягкие черты на правильном овале лица, ассиметричная стрижка оставляет левое ухо и висок открытыми, правое до половины скрывают белокурые пряди. Короткая гофрированная юбка, блузка из тонкой розовой ткани, босоножки. Кожа на руках, ногах, шее такая светлая, что кажется полупрозрачной, невысокая упругая грудь угадывается под блузкой. Как и то, что между грудью и тканью блузки ничего нет.

Вторая была смуглянкой с тёмно-каштановыми волосами, стриженными под короткое каре. Круто очерченные скулы, нос с едва заметной горбинкой, тонкие губы обрамляют маленький рот. Зато глаза — большие, тёмные, под длинными стрелками чёрных бровей. И одета