Юрий Брайдер - Гражданин Преисподней. Дисбат Страница 77

Первые попытки стащить находку вниз или хотя бы сдвинуть ее с места успехом не увенчались – ведь в руках у него был все же не багор, а обыкновенный посох, чей закаленный наконечник можно было сломать, но отнюдь не загнуть крючком.

Спешка тут помочь не могла, и Кузьма решил немного выждать, чтобы капризный организм смог приспособиться к непривычным условиям. Заодно не мешало бы и пораскинуть мозгами.

Если в этом убийственном студне действительно находится Колян Самурай, то какая, извините за выражение, зараза смогла его туда загнать? Стремление порисоваться? Обычное для темнушников молодечество? Ну уж нет! Ухарь – это еще не самоубийца.

Заблудиться он тоже не мог, ведь Грань относится к тем врагам, которые заранее предупреждают о своем приближении.

Тогда остается только одна причина – умопомешательство…

Спустя полчаса, когда в голове немного прояснилось, сердце перестало трепетать, как попавший в ловушку мышонок, а к мышцам вернулась хоть какая-то сила, Кузьма вновь взялся за посох.

На этот раз его старания привели к тому, что вниз скатился ботинок – типичная обувь темнушника, снабженная толстенной подошвой и добросовестно окованная металлом. На ноге такой ботинок держался как влитой, но Кузьме, по-видимому, помогло то обстоятельство, что наконечник посоха угодил в декоративное кольцо, украшавшее голенище.

Теперь никаких сомнений не оставалось. Всего в полутора-двух метрах от Кузьмы лежал темнушник по имени Колян Самурай, ничем особым себя в походе не проявивший и неизвестно по какой причине совершивший столь опрометчивый поступок.

Теперь ко всем проблемам Кузьмы добавилась еще одна – как извлечь тело Коляна из этого проклятого студня? Сделать сие нужно было не из побуждений человеколюбия, а ради определения причины смерти (вдруг беднягу зарезали еще на ступеньках лестницы, а сюда бросили лишь для отвода глаз?).

Посох для этой цели определенно не годился, в чем Кузьма уже успел убедиться.

Надо полагать, что к этому времени его голова соображала почти нормально, поскольку ее вдруг посетила одна очень простая, но толковая мысль.

– Эй! – крикнул он вниз, сложив ладони рупором. – Отзовись кто-нибудь!

Юрок отозвался почти сразу, и в этом не было ничего странного – разделяло-то их всего метров пятьдесят, а звук прекрасно отражался от мраморных стен.

Не распространяясь заранее о судьбе Коляна, Кузьма потребовал для себя кусок прочного шнура, к которому следовало привязать трезубую кошку (такие он видел среди снаряжения метростроевцев). Снаряд этот следовало метнуть вверх примерно с сороковой ступеньки, то есть с линии, откуда Грань уже видна, но человек еще способен свободно распоряжаться собственным телом.

Убедившись, что Юрок понял его, Кузьма приготовился ждать (кошка могла остаться и в лагере). Однако уже спустя пять минут на лестнице появился свет фонаря и после возгласа: «Держи!» – явно принадлежавшего Герасиму Ивановичу Змею, что-то увесистое со свистом полетело в сторону Кузьмы.

При падении кошка высекла из мрамора целый сноп искр, но не удержалась и скатилась на пару ступенек вниз, так что Кузьме пришлось спуститься за ней. Правда, на этом его мытарства практически закончились – зацепить тело темнушника за одежду не составляло особого труда.

Вид Коляна не оставлял никаких надежд на наличие хотя бы минимальных признаков жизни. И действительно, как вскоре убедился Кузьма, сердце его не билось, а зрачки не реагировали на свет.

Других повреждений, кроме старых синяков и уже начавших подживать царапин, на его теле не обнаружилось. Зато от темнушника нестерпимо разило алкоголем.

Другие беды, другие потери

Юрок, внутренне уже готовый к самым плохим новостям, при виде мертвого приятеля сначала произнес только одно, хоть и емкое, слово: «Хана!» – но потом с надрывом заголосил:

– И чего тебя, мудака, понесло туда? Почему ты, мазурик, умных людей не слушался? Зачем же ты меня одного среди этих волчар оставил?

Остальная публика с хмурым выражением лица топталась вокруг и помалкивала.

– Сейчас мне придется обыскать вас всех, – сказал Кузьма. – Дело в том, что из лагеря этот человек ушел абсолютно трезвым, чему я сам свидетель, а за Грань сунулся уже в сильном подпитии. Имею подозрение, что напоил его кто-то из присутствующих, и сделано было это отнюдь не из благих побуждений.

Однако обыск никаких результатов не дал. Если у кого-то фляжка и имелась, то содержала она исключительно воду. Да и трезвые все были, как нарочно.

– Ладно, – произнес Кузьма тоном отца, отрекающегося от своих беспутных детей, – еще недавно нас было десять. Двоих убили здухачи, а одному помогли сыграть в ящик свои же. Для чего это было сделано – точно не знаю, но сейчас вы все убедились, что с Гранью шутки плохи. Воспитывать вас я не собираюсь. Можете убивать друг друга и дальше. Но меня попрошу пока не трогать. Мы добрались до таких мест, из которых вам без меня не выбраться. Сейчас предлагаю хорошенько выспаться, поскольку следующая ночевка намечается только в карстовых пещерах. Спасибо за внимание и желаю счастливых сновидений.

Выпалив все это единым духом, он развернулся на каблуках и отправился своей дорогой, предоставив спутникам самим позаботиться о покойнике.

Когда Венедим, старательно поддерживавший огонь (одному Богу было известно, на какие ухищрения ради этого ему довелось пойти), поинтересовался судьбой пропавшего темнушника, Кузьма ответил:

– Помолись за упокой души Коляна Самурая. Агнцем Божьим он, конечно, не был, но и в законченных негодяях не числился, а смерть принял, можно сказать, за общее дело.

После этого Кузьма с головой завернулся в первое попавшееся одеяло и почти сразу захрапел.

Дальнейший путь поредевшего отряда пролегал вдали от обжитых мест, в запутанных лабиринтах неизвестного происхождения, где прочно обосновался мох-костолом и химеры чувствовали себя как дома.

На отвлеченные темы Кузьма теперь старался ни с кем не разговаривать, ограничиваясь краткими распоряжениями типа: «Цепляйтесь друг за друга, сейчас будет крутой спуск» или «Всем лечь на брюхо и передвигаться ползком».

Стая уже давно догнала их и занималась своим обычным делом – стерегла людей от всяческих опасностей и отыскивала для них наиболее удобные пути.

Дабы сбить химер с толку, Кузьма изготовил для каждого спутника накидку из молодого мха, в которую при желании можно было завернуться, как в плащ-невидимку. Абсолютной безопасности это, конечно, не гарантировало, но, по словам Кузьмы, иногда помогало.