Книга вины - Кэтрин Чиджи Страница 73

уже собирался объяснить, что у него был сердечный приступ, как оказалось, не смертельный, но тут вмешалась министр и сказала, что видела, как мы играем в крикет, и у нас действительно есть талант. И я понял: не стоит упоминать отца, потому что Флетчеры, возможно, захотят стать нашими родителями – по крайней мере, родителями одного из нас – и им незачем знать о других родителях.

Мы поерзали на диване, пытаясь придумать себе еще какое-нибудь увлечение, и пленка под нами заскрипела. Потом в комнату вошла белая кошка, по очереди оглядела нас и запрыгнула Лоуренсу на колени.

– Привет. – Он почесал ее за ушами и под подбородком, и она замурлыкала и зажмурилась. Помню, я тогда подумал, что Лоуренс прошел своего рода испытание – что его уже выбрали.

– Вы только посмотрите, – пробормотала миссис Флетчер. – Она же практически всех ненавидит.

– Я хочу стать ветеринаром, – сообщил Лоуренс.

– Но некоторых животных ему придется убивать, – сказал Уильям.

– Нет, не придется.

– Это милосердие.

– Я не буду их убивать.

– В любом случае, это все в далеком будущем, – сказала министр.

Кошка перевернулась на спину, вытянула лапы, и мы погладили ее живот. У нее была самая мягкая шерсть, к которой мне доводилось прикасаться, куда мягче, чем у Синтии. Я почесал ее под подбородком и почувствовал, как вибрирует ее крошечное тельце, когда она мурлычет, будто внутри работает мотор. Мне захотелось уткнуться в нее лицом.

– А она спит на кровати? – спросил Лоуренс. – Допустим, если вы не закроете дверь, она может прокрасться внутрь, запрыгнуть на кровать и остаться там на всю ночь?

– Может, – ответил мистер Флетчер. – Она так и делает.

Лоуренс просиял.

А потом я не знаю, что произошло – видимо, кто-то из нас нечаянно ткнул кошку в чувствительное место, потому что она вздрогнула, изогнулась и отскочила в угол, где и уселась, облизывая лапу.

– Эй. – Лоуренс приблизился к ней, протянул руку. – Прости, пожалуйста. Прости. Мы сделали тебе больно?

Она прижала уши и зашипела, глядя на него своими глазами гоблина. Мне показалось, что Лоуренс вот-вот заплачет.

Миссис Флетчер взяла ее на руки и вынесла на улицу через французское окно. Кошка устроилась по ту сторону стекла, по ту сторону тюля, и теперь это было просто белое пятно, словно нечто такое, что мы уже не могли вспомнить.

– Египтяне приручили дикую кошку, Felis ocreata, чтобы уберечь свои запасы зерна, – сказал я.

– Надо же, – откликнулся мистер Флетчер.

– Некоторые люди, – продолжал я, – особенно французы, верили, что ведьмы могут превращаться в кошек, поэтому зачастую жестоко убивали этих милых созданий.

– Хотел бы я превратиться в кошку, – вставил Уильям. – Я был бы оцелотом. Нет, сервалом.

– Создан для быстрого бега на короткие расстояния, – сказал я. – Охотится в джунглях на мелких четвероногих.

– Какие вы фантазеры! – пробормотала министр.

Лоуренс опять подошел к макету деревни, и мистер Флетчер воскликнул:

– Отличная идея! Давайте-ка, ребята, все по вагонам!

Он снова запустил поезд – на этот раз пассажирский, полный людей, которых он, наверное, рассаживал на сиденья пинцетом, – а потом спросил министра, не соблазнится ли она попробовать херес “Харвис Бристоль Крим”.

– Буквально чуть-чуть, спасибо, мистер Флетчер. Совсем каплю.

– Марджори?

– Ты меня в гроб вгонишь.

– А что произойдет, если на путях возникнет препятствие? – спросил Уильям. Он наклонился, пытаясь прочесть крошечные газетные заголовки у магазина на углу.

– Ну, – ответил мистер Флетчер через плечо, откупоривая хрустальный графин, – иногда поезд сбивает препятствие, а иногда препятствие сбивает поезд.

– Крушение? – уточнил Уильям.

– Возможно. Но это случается очень редко.

Лоуренс уже отпирал садовую калитку и вытаскивал на тротуар пластикового человечка на велосипеде. Он посадил маленькую коричневую собачку в корзину на руле и покатил велосипед, остановив его по дороге, чтобы дать человеку возможность поболтать с пластиковыми соседями – женщиной в полосатом фартуке, мальчиком и девочкой в школьной форме. Они не произносили ни слова, Лоуренс просто покачивал ими из стороны в сторону и что-то мычал себе под нос, низким голосом за велосипедиста, высоким – за женщину и детей. Человек отправился дальше. Его вязаный жилет был расписан серыми и зелеными ромбами, а на лодыжках даже были нарисованы зажимы для брюк. Он проехал мимо школы, где в дверях стояла учительница, наблюдая, как дети с ранцами за плечами входят в класс. Проехал мимо почтового отделения, где женщина держала в руках три посылки, завернутые в бумагу и перевязанные шпагатом. Приблизившись к железнодорожному переезду и красному знаку СТОП, велосипедист посмотрел налево, на приближающийся поезд, решил, что не успеет пересечь пути, остановился и, балансируя, стал ждать, пока вагоны пронесутся мимо. Лоуренс выпустил его, но Уильям быстро потянулся, легонько щелкнул по пластиковой спине, и велосипедист повалился на рельсы, а маленькая собачка выпала из корзины. Спасать их было поздно: поезд ударил человека по затылку, врезавшись в его щегольскую кепку, а собачка, отброшенная колесом, отлетела в сторону. Велосипед перевернулся, и поезд потащил его вперед, волоча человека по шпалам, тук-тук, тук-тук, пока тот не исчез под вагонами. Уильям рассмеялся, а Лоуренс стоял, зажав рот рукой, и смотрел, как паровоз свалился набок и замер, словно клоп-щитник, которого слишком долго продержали в банке.

Никто из взрослых не заметил катастрофы. Они сидели, потягивая из бокалов “Харвис Бристоль Крим”, и министр тихо говорила, что их, конечно, никто не торопит с решением, но ей бы не хотелось, чтобы они упустили свой шанс, поэтому не стоит слишком затягивать.

Лоуренс хотел подобрать собачку, но Уильям успел первым и стиснул ее в кулаке.

– Это ищешь? – спросил он, размахивая фигуркой перед носом Лоуренса. – Ну так забирай! Вот же она!

Он слегка разжал кулак, давая Лоуренсу увидеть собачку, и снова сжал. Лоуренс пытался выхватить ее, а Уильям уворачивался, как и всегда. Он был непробиваем. Наконец, устав от игры, он зашвырнул собачку в самую густую часть леса, она провалилась между кронами и исчезла.

– Зачем ты это сделал? – Лоуренс попытался раздвинуть деревья, но они стояли так близко, что сквозь них ничего не было видно. Крошечные голубые яйца задрожали в гнезде. Теперь он уже действительно расплакался, и я стал помогать ему искать собачку. Ей некуда деваться, сказал я, она должна быть где-то здесь. Пропасть насовсем она никак не могла. Просунув пальцы сквозь жесткие ветви, я что-то нащупал и вгляделся, но это была не собачка. У основания березы стоял маленький деревянный крест. Незаметный, если не знать, куда смотреть.

– Мы никогда ее не найдем! – Голос Лоуренса сорвался. – Она потерялась!

Только тогда взрослые заметили неладное. Мистер Флетчер вскочил на ноги и в