Майкл Гелприн - Миротворец 45‑го калибра (сборник) Страница 72

– Да. Я изучала ваши обычаи, моя профессия – этнограф. Мужчины Земли осуществляют геноцид по отношению к женщинам. Главенствующие роли во всех областях играют мужчины. Интеллектуальная элита – мужчины. Управленческие структуры – тоже мужчины. Даже в литературе и искусстве полно мужчин. Кроме того, мужчины превалируют в спаривании, иногда не считаясь с желаниями женщин. Не говоря о том, что выбор партнерши для соития тоже осуществляют мужчины.

– А тебе не приходило в голову, что так называемое соитие – это не только необходимый для зачатия и не очень гигиеничный физиологический акт? А еще и…

– Нет. – Бло смахнула фигуры Марата с доски. Черная пешка вычертила на ней крест. – Не приходило. Хотя я знаю, что ваши суеверия предполагают обратное.

– Суеверия, говоришь?

– Хорошо, пусть будет обычаи. Ритуалы. Поведенческие нормы.

– Брю, конечно, считает так же?

– Разумеется. Хотя Брю… – Белый ферзь вновь закачался на f3.

– Что насчет нее?

– Она биолог. Вернее, экзобиолог.

– И что же?

Бло внезапно сделалась пунцовой.

– Брю полагает, есть шансы, что наши расы произошли от единых предков. И тогда геномы обеих рас могут оказаться совместимыми. Правда, шансы эти небольшие. Но мне пришло в голову…

Марат откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки.

– …пришло в голову, что мы с тобой могли бы попробовать. При одном условии. Если ты никому не скажешь об этом. Даже Полю. Не станешь этим гордиться и хвастаться, как у вас принято.

Кровь бросилась Марату в лицо. Он чувствовал себя так, будто получил пощечину. Марат поднялся, навис над доской. По ней замелькали фигуры и пешки.

– Даже не думай об этом, – сыграл Марат. – Для плановых соитий у нас существуют шлюхи.

За неделю до прибытия спящего Марата растормошил Поль.

– Вставай уже, лингвист, – монотонно бубнил над ухом Поль. – Сколько можно храпеть?

– Случилось чего?

– Да как сказать… Брю беременна.

– Что?! – Марат подскочил на койке. – Ты что же, с ней?..

– Ну да. Один раз всего, она попросила, я не мог отказать даме. А теперь ходит счастливая, мне даже спасибо сказала. Тоже всего один раз.

– Ни себе хрена. И когда это вы?

– Две недели назад. Они чувствуют беременность на ранних стадиях, без всяких анализов.

– Может, она тебя дурит?

– Зачем ей? У них понятие отцовства чисто номинальное. О детях заботятся исключительно матери, отцы после этого самого могут идти лесом.

– Одуреть можно. – Марат уселся на койке. – Тебе хотя бы понравилось? Ну это…

– Сложно сказать. Она совсем неопытная. Я, знаешь ли, завелся, потерял голову, ну сам понимаешь, с голодухи. Да и нравится девчонка, чего греха таить. – Поль смущенно потеребил усы. – А она после всего взяла и выставила меня за дверь. И больше к себе не подпускает. А ты со своей что?

– Какой, к черту, «своей»! Она меня тоже просила. Вернее, снизошла. Давай, говорит, мол, попробуем, так и быть. Как в морду плюнула. Ну я и послал куда подальше. Может, теперь подкатится с этим к тебе, тем более после того, как у подружки все так славно вышло. Ты ведь не сможешь отказать даме?

– Дурак ты, Марат. Недоумок.

– Согласен.

– Правильно, что согласен. Ты ей как раз нравишься, это я нашей биологине как прибор одноразового пользования.

– С чего ты взял, что нравлюсь?

– Вот же олух, не видно, что ли? Да и потом, мне Брю сказала. Что, мол, Бло ходит сама не своя и проплакала двое суток подряд. Брю даже хотела поговорить с тобой.

– Какого черта поговорить! Только сводни мне не хватало. Извини.

– Да ладно. Я к тому, что ты бы мог оказать ей эту услугу. Нормальная девочка, чего там. Привыкла к тебе, считает, – Поль усмехнулся, – «красивым и сильным мужчиной». Это она, конечно, не от большого ума, ну да что взять с инопланетянки. В общем, не понимаю, чего ты артачишься. Кто ж виноват, что у них такие кондовые нравы.

– Знаешь, дружище, я лучше застрелюсь. Нашли, понимаешь… Бычков-производителей.

– Кретин.

– Согласен.

– Завтра мы прилетаем, – сыграл Марат, короли один за другим описали на доске дуги. – Пришла радиограмма, что вас уже ждут. Вот радости-то будет.

– Что ты станешь делать потом? У тебя будет перерыв между рейсами?

– Конечно. Нам полагается отпуск. Месяца три. Мы с Полем полетим на Эрос, это такая планета, где нормальному парню можно перекинуться в картишки и подцепить лихую девчонку.

– Я тут подумала… Вернее, мы с Брю подумали. – Бло привычно покраснела и опустила глаза. – Нам тоже полагается отпуск. И мы подумали, может быть, вместо лихих девчонок вы подцепите нас?

– Что?! – опешил Марат.

– Ты разве не понял? Мы хотели бы полететь туда с вами.

Марат ошарашенно потряс головой. Помедлил, затем взялся за фигуры.

– Мы полетим одни, – сыграл он. – Можешь на меня обидеться, я стерплю. Но я по горло сыт вахтенным методом. И вообще… Если мужчина делит жилище с женщиной, то они находятся в нем в одно время и вместе, а не посменно и по раздельности. И испытывают друг к другу чувства. Как правило – оба.

– Ты будешь со мной в одном помещении, – Бло низко опустила голову, светлые волосы закрыли лицо. – Ты… Я… Мы с тобой… – Белый ферзь закачался на месте. – Я хочу… Я… Мне кажется…

– По-моему, ты говорила, что за подобные желания у вас полагается изолятор, а в неисправимых случаях выдворение в захолустье?

Бло подняла голову, откинула волосы с заплаканного лица.

– Я, наверное, больна, – сыграла она. – Мне кажется, со мной происходит то, о чем ты говорил. Понятие, для которого у нас нет глагола.

Поль Бушар по-прежнему пилотирует звездолеты, только с другим напарником. Поль не женат и не обременен детьми. Правда, на одной из периферийных планет живет его пятнадцатилетняя дочка. Однако мать в традициях своей расы растит ее одна и скрывает, кому принадлежит отцовство.

А вот у Марата Гуляева двое детей. Полю двенадцать, он прекрасно говорит на четырех языках. С отцом по-русски, со своим тезкой дядей Полем, который частенько наведывается в гости, – по-английски и иногда по-французски, а с матерью и сестрой – на человеко-глухарском.

В отличие от полиглота Поля, десятилетняя Брю всего лишь двуязычна. Слова на языке ее матери отец и брат не слышат, зато на человеко-глухарском Брю готова трепаться дни и ночи напролет, она вообще страшная болтушка.

Гуляевы живут на Сване. Марат с женой работают переводчиками при посольстве Земли, а по вечерам трудятся над вторым изданием человеко-глухарского словаря, улучшенным и дополненным.