Марвин Мински - Выбор по Тьюрингу Страница 71

– Никто никого не подкупал. А деньги эти – мой выигрыш, я ставил на скачки в Тихуане. Я, ну, в общем, не хотел впутывать в это налоговую службу, понимаете? А про пилота я вам уже говорил. Его зовут Бен Соубридж.

– Ни одному пилоту по имени Бен Соубридж никогда не выдавались летные права. Мне нужно знать правду о том, откуда взялись эти деньги. И мне нужно знать, кто этот пилот, – только ты лучше как следует подумай, прежде чем отвечать. Пока это еще не уголовное дело, и никаких обвинений против тебя не выдвигается. А если они будут выдвинуты, то тебе станет очень неуютно. Этот вертолет был использован для совершения серьезного преступления. Были жертвы. Тебя привлекут как соучастника. В лучшем случае обвинят в получении взятки, лжесвидетельстве, преступной неосторожности. У тебя отнимут летные права, наложат штраф и отправят в тюрьму. Это самое меньшее, чем может для тебя кончиться дело. А если будешь и дальше упорствовать, я постараюсь, чтобы тебя судили еще и за убийство.

– Ничего я не знаю ни о каком убийстве!

– Это не имеет значения. Ты был добровольным соучастником. Но это самый худший вариант. Если ты мне поможешь, я помогу тебе. Если ты все чистосердечно расскажешь, вполне вероятно, что дело замнут, – в том случае, если ты сможешь вывести нас на тех, кто тебя подкупил. И еще раз предупреждаю – подумай, прежде чем отвечать. Они и не пытались замести следы этой взятки или уничтожить подложные документы. Потому что им на тебя наплевать. Они знали, что рано или поздно кто-нибудь догадается о твоей причастности, – и знали, что попадешься только ты.

Мокрые от пота волосы Дасти прилипли ко лбу, он в задумчивости теребил усы, которые уже потеряли всякую форму.

– Вы в самом деле сможете меня выручить? – выдавил он из себя наконец.

– Да. Тебе будет предъявлено не столь серьезное обвинение – а может быть, оно и вообще будет снято, если ты все расскажешь. Это можно устроить. Но только если ты сообщишь что-нибудь такое, что облегчит нам расследование.

Дасти широко ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.

– Ладно, это можно. Запросто. Тот сукин сын, который заварил всю кашу, мне сразу не понравился. Я его ни разу не видел, но так и чувствовалось, что дело нечисто. Он позвонил мне и сказал, что если я ему помогу, мне на тот счет переведут деньги. Мне это было не по душе, но я сидел на мели. Деньги там уже лежали, мне прислали по почте бланк, чтобы я его подписал и потом мог их получить. А стоило мне начать эти деньги тратить, как он взял меня за горло, и выкрутиться я уже не мог.

– Он назвал себя? Сказал, о чем идет речь?

– Нет. Он только велел мне делать, что он скажет, и не задавать вопросов – и тогда деньги будут мои. Могу сказать про него только одно – он канадец.

– Откуда ты знаешь?

– Еще бы мне не знать, я ведь два года проработал в Канаде, как же не узнать поганого канадца по говору!

– Успокойся, – произнес Беникоф, и в его голосе прозвучала угроза. – К этому человеку мы вернемся позже. Теперь расскажи мне о пилоте.

– Знаете, я не хотел ни во что впутываться. Я пошел на это только потому, что позарез нужны были деньги. И долгов наделал, и алименты меня совсем достали. Так что помогите мне – и я помогу вам. Вытащите меня из этой истории невредимым, и я расскажу вам такое, чего они сами не знали и чего даже я не знал, пока не появился этот пилот. Мне велели поручиться за него, и я сделал, как мне было сказано. Такой рослый, наглый сукин сын, а волосы, сколько их осталось, седые. Воевал во Вьетнаме или в Заливе, сразу видно по походке. Он как будто сквозь меня смотрел, но при этом делал вид, словно мы знакомы, чтобы ему разрешили лететь на вертолете. Такой был уговор. Я должен был сказать, что знаю его и рекомендую. И я все сделал, как было сказано. И был тогда очень доволен, как все сошло.

Дасти самодовольно улыбнулся и пригладил пальцем усы.

– Мы изображали, будто знаем друг друга, потому что такой был уговор. Только я вот что вам скажу. Этот старый козел, конечно, позабыл, но я его раньше один раз видел! И даже помню, как его звали, потому что потом один парень мне все уши прожужжал о том, какая это когда-то была важная птица.

– Ты знаешь его настоящее имя?

– Угу. Только сначала вы должны обещать…

Стул, на котором сидел Бен, с грохотом полетел на пол. Бен шагнул вперед, в поле зрения камеры, сгреб пилота за рубашку и поднял на ноги.

– Послушай, ты, дерьмо несчастное! Я тебе одно могу обещать – что ты сядешь в тюрьму на всю жизнь, если не скажешь громко и отчетливо, как звали того типа, – и сейчас же!

– Вы не имеете права…

– Имею. И будь уверен, сделаю!

Ноги пилота отделились от пола – Бен тряс его как тряпичную куклу.

– Имя!

– Пустите меня, я вам помогу! Чудное такое имя, наподобие иностранного. На слух по крайней мере. Не то Дотт, не то Ботт.

Бен медленно опустил его обратно на стул, нагнулся вперед, к самому его лицу, и тихо, угрожающе спросил:

– А может быть, Тотт?

– Ну да, точно! Вы этого типа знаете? Конечно, Тотт. Чудное имя.

Пленка кончилась, и голос умолк. Беникоф произнес:

– Тотт. Арпад Тотт был начальником службы безопасности здесь, в «Мегалоуб», когда все это случилось. Я сразу же обратился в архивы Пентагона. Оказывается, у него есть брат – Алекс Тотт. Пилот-вертолетчик, и он воевал во Вьетнаме.

Глава 24

22 февраля 2024 года

– За это возьмусь я, – сказал генерал Шоркт с видом мрачной решимости, и в голосе его прозвучал гнев. – Тотт. Алекс Тотт. Военный летчик!

– Отличная мысль, – согласился Бен. – Это по вашей части, и у вас есть для этого соответствующие органы. А мы, разумеется, будем продолжать расследование с нашего конца. Я предлагаю, чтобы мы с полковником Дэвисом поддерживали связь по меньшей мере раз в сутки, а если что-нибудь произойдет, то и чаще. Мы должны полностью информировать друг друга о своих действиях. Вы согласны, генерал?

– Согласен. Совещание окончено.

Оба офицера вскочили на ноги, вытянулись и вышли вслед за генералом.

– И вам тоже до свидания, генерал, – сказал Брайан ему в спину. – Бен, вы служили когда-нибудь в армии?

– К счастью, нет.

– А вы разбираетесь в том, как у военных устроены мозги?

– К несчастью, да. Только не хочу обижать офицера действительной службы, который здесь присутствует. – Бен увидел, как помрачнела Шелли, и улыбнулся, чтобы смягчить свои слова. – Это шутка, Шелли. Наверное, очень скверная, так что примите мои извинения.

– Не стоит, – ответила она, тоже слегка улыбнувшись. – Не знаю, с какой стати я должна защищать военных. Я записалась в корпус подготовки офицеров запаса, чтобы заработать на учебу в колледже. Потом завербовалась в военную авиацию, потому что это был единственный способ получить высшее образование. У моих родителей ларек на овощном рынке в Лос-Анджелесе. В руках кого угодно другого это была бы золотая жила. Только все дело в том, что мой отец – очень ученый талмудист, но никуда не годный коммерсант. А благодаря авиации я смогла добиться того, чего хотела.