Лошадь, которая говорила - Эдмонд Мур Гамильтон Страница 7

Грузовик был повреждён, его радиатор разбился о столб. Кирк отвязал лошадь и вывел её из фургона.

– Придётся позвонить Фрэнсис, чтобы она приехала на моей машине с фермерским трейлером и отвезла нас домой, – сказал он коню. – В аптеке на соседней улице должен быть телефон.

Чайна Бой начал слегка подрагивать гладким крупом, глядя вдоль улицы и принюхиваясь к запаху, доносившемуся из освещённого неоновым светом салуна в квартале от них. Чёрная лошадь готова была понестись в том направлении.

– Нет, нельзя! – закричал Кирк, хватая Боя за уздечку. – Может, ты и чувствуешь запах спиртного, но ты его не получишь.

– Ну, только один маленький стаканчик, – жалобно попросил Чайна Бой. – Это похищение действует мне на нервы.

– Ни капли! – свирепо сказал Кирк. – Жди меня здесь, пока я буду звонить по телефону.

Чтобы быть уверенным, он привязал лошадь к столбу и поспешил в аптеку. Вскоре он уже объяснял Фрэнсис по телефону сложившуюся ситуацию.

– Я сейчас же приеду с прицепом! – с тревогой сказала девушка. – Ник вернулся – он сможет подцепить трейлер. Но Фил, ты мог пострадать!

Кирк просиял, услышав в её тоне заботливые нотки и почувствовав, что она отплатила ему за всё, через что он прошёл.

Он вернулся к месту, где остался Чайна Бой. По улице шёл прохожий, с удивлением глядя на привязанную лошадь.

Когда пешеход подошёл ближе, Чайна Бой повернул к нему голову и неожиданно заговорил громким басом:

– Может, угостите меня выпивкой, мистер?

Пешеход вытаращился, издал придушенный вопль и скрылся в темноте улицы.

Подбежал Кирк.

– Зачем ты это сделал? – яростно крикнул он. – Хочешь собрать толпу?

– Или ты купишь мне выпить, – решительно заявил Бой, – или я буду просить у всех, кто подвернётся.

Кирк почувствовал себя в тупике. Потребуется какое-то время, чтобы Фрэнсис добралась сюда с трейлером. А если Чайна Бой продолжит разговаривать с прохожими, то скоро начнётся бунт. Лошадь была настроена учинить беспорядки.

– Ладно, – простонал Кирк. – Думаю, одна рюмка тебе не повредит. Но ты получишь её только при условии, что будешь молчать, понял?

– Конечно, – мгновенно согласился Чайна Бой.

Кирк отвязал коня и вместе с ним направился к мигающей красной вывеске ближайшего салуна. Чайна Бой в предвкушении выпивки двигался резвым галопом, и его копыта звонко цокали по тротуару.

4. Длинная ночь

КИРК ВМЕСТЕ С БОЕМ вошёл в широкую старомодную распашную дверь салуна. Это было тускло освещённое помещение с несколькими пыльными столами и обшарпанной стойкой бара, над ней склонился потрёпанный джентльмен в крайней стадии недоумения, спорящий с барменом.

Бармен был крупным, грузным человеком с немигающими, близорукими глазами и привычно подозрительным взглядом. Он подошёл к барной стойке, когда Кирк и Бой были у неё. В глазах лошади был ожидающий блеск.

– Один скотч для меня и пинту того же для лошади, – приказал Кирк будничным тоном. – Вылейте пинту в ведро.

Бармен уставился на него. Никто никогда раньше не заказывал здесь выпивку для лошади, и ему потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к ситуации. Наконец он заговорил.

– Уберите отсюда свою клячу, мистер, – сказал он. – Мы не обслуживаем лошадей.

– Почему? – требовательно спросил Кирк. – Он клиент, а по закону вы обязаны обслуживать всех клиентов.

– Но это лошадь, а не человек, – возразил бармен. – В законе не предусмотрено, что мой салун должен обслуживать лошадей.

– Закон, – профессионально заверил его Кирк, – гласит лишь, что «ни одно заведение общественного питания или питейное заведение не должно отказывать ни одному клиенту, соблюдающему порядок». Лошадь соблюдает порядок, и она – клиент. Она хочет выпить. Если вы ей откажете, я могу подать на вас в суд как её опекун, поскольку она ещё не достигла совершеннолетия. Понятно?

Бармен смотрел на него, быстро моргая, а затем медленно повернулся к своим бутылкам. Он чувствовал, что где-то в аргументах Кирка есть изъян, но не мог его найти. Он подумал, что для него лучше будет обслужить лошадь, чем нарушить закон.

– Ром, а не виски! – громко сказал Чайна Бой бармену.

Тот повернулся и пристально посмотрел на лошадь. Бой начал проявлять нетерпение.

– Я сказал ром, а не виски, – громко повторил он.

Бармен медленно прокрутил в уме это требование, а затем подозрительно взглянул на Кирка.

– Как получилось, что эта лошадь может говорить? – спросил он.

Кирк, внутренне негодуя, пожал плечами.

– Он умный конь.

– Никогда раньше не видел говорящих лошадей, – пробормотал мужчина.

– Да, это нечто новенькое, – заверил его Кирк, испытывая сильное желание ударить Чайна Боя за нарушение обещанного молчания.

Бармен медленно налил пинту рома в ведро и с сомнением поставил его на стойку.

Чайна Бой опустил свой бархатный нос в ведро. Раздался громкий хлюпающий звук. Конь поднял голову и фыркнул:

– Ну, что-то вроде этого! – воскликнул он. – Можно ещё?

– Хватит с тебя! – огрызнулся Кирк. – Ты потеряешь сознание, и не думай, что я потащу тебя домой.

– Я упаду в обморок? – возмутился Бой. – Глупец! Я мог бы пробежать милю прямо сейчас за рекордно короткое время. Вот бы сейчас вернуться в Белмонт-Парк! Я бы показал этим мужланам кое-что!

Потрёпанный джентльмен в конце бара все эти последние минуты внимательно слушал Боя. Джентльмен достиг того благодатного состояния, когда все события кажутся счастливой частью установленного порядка вещей. В его нынешнем состоянии его не удивило, что он слышит, как разговаривает лошадь, и он, наверное, не удивился бы, услышав, как разговаривает фонарный столб.

Теперь этот человек, потрёпанный, похожий на сову мужчина в очках в роговой оправе, с большой осторожностью двигался вдоль стойки бара к лошади.

– Как насчёт того, чтобы выпить за мой счёт? – вежливо предложил скакуну Роговая Оправа.

– Не возражаю, – приветливо ответил Бой. – Бармен! Ром!

– С тебя хватит, говорю тебе! – настаивал Кирк, хватая лошадь за повод и пытаясь оттащить её от стойки. – Пойдём со мной!

– Не приставай ко мне! – раздражённо сказал Бой. – Дай мне выпить, и я пойду. Если не дашь, я всё здесь разнесу в щепки.

Встревоженный бармен зловеще сказал Кирку:

– Послушайте, мистер, если лошадь не может удержаться