Стивен Дональдсон - Хаос и порядок. Прыжок в безумие Страница 67

Ладони Мин вспыхнули, взор загорелся ярким пламенем. Она снова схватилась за рукоятку пистолета, словно это была единственная осязаемая ею вещь. Как?! Капитан Юбикви готов не подчиниться прямому приказу директора Департамента полиции!?

– Вы знаете, – еле слышно пробормотала Мин, – за такие слова я прямо сейчас могу отдать вас под трибунал.

Юбикви осклабился.

– Знаю. Но вы этого не сделаете. Я же сказал, что вы – не ханжа.

В самом деле!? Преисполненная отвращения, Мин стиснула зубы и сжала в руке рукоятку пистолета. Еще немного, и она бы разметала по камбузу содержимое своей тарелки. Тогда кто же она? Кем она стала после долгих лет безупречной службы?..

Уорден заставляет ее совершить измену. Предать человечество. Нарушить клятву. Но все ли так просто? Неужели он полагает, что верная Доннер, очертя голову, бросится выполнять его приказы? Или все-таки он в тайне надеется, что ее преданность идеалам полиции возьмет верх? Как можно принимать решение, если неизвестно, что от нее хотят? Так кто же она?

Пока Долф ждал, Мин нашла ответ. Он был написан на лице капитана. По одному ее слову Юбикви был готов пойти на преступление и обречь на позор себя и свою команду. Вся его готовность основывалась на доверии к ней. Она – директор Подразделения специального назначения полиции в прямом значении этих слов, свято верящая в дисциплину, но и лично преданная своим людям. Именно по этой причине теперь у Мин не было выбора. Она представляет не Бюро по сбору информации, не администрацию, не Центр или Протокольный отдел, а спецназ. Она – не мозг и даже не сердце полиции; она – ее кулак. А кулак не может сам принимать решения.

Если речь идет об измене, то изменил Уорден, но не Мин. Она – не политик. Ее преступление будет квалифицироваться по-другому: превышение служебных полномочий. Если, конечно, она возьмет на себя ответственность за будущее человечества.

Итак, Мин знает, что делать. Она ненавидит себя за это, но иначе поступить не может.

– Вы правы, – сказала она Долфу. – Решение за мной. Отправьте радиограмму на борт «Трубы» до того, как она достигнет Массива-5… – Мин почувствовала, как с каждым произносимым ею словом от сердца будто откалывается кусочек. – … из чего следует, что вам необходимо ее нагнать. – Значит, на крейсер и его экипаж лягут новые, еще более тяжкие испытания. – Чем быстрее вы приступите к выполнению задания, тем лучше.

Долф Юбикви не протестовал и не жаловался. Он только напрягся и еще больше ссутулился, словно под обрушившимися на него ударами. В его глазах не было вызова. Казалось, он с печальным интересом разглядывает директора спецназа. Наконец капитан вздохнул и с мрачным видом поднялся из-за стола.

– Проклятье, Мин. А я все это время думал, будто примерным мальчиком быть здорово.

Смирение этого человека, хотя и прикрытое сарказмом, тронуло Мин больше, чем она могла вынести. Впрочем, она была ему благодарна за то, что он не заставил ее идти на крайние меры.

– Да, вот еще что, Долф, – мягко проговорила Мин, отвернувшись, чтобы Юбикви не видел ее лица. – В следующий раз, – она потрясла бумажкой с текстом сообщения, – не держите это при себе. Лишний раз расстроитесь. А в таком состоянии вы несносны.

– Слушаюсь, директор Доннер. – При этих словах Мин показалось, что Долф ухмыльнулся. – Как скажете.

Мин тоже искала в себе желание ухмыльнуться, но, видимо, горе подавило все эмоции. Решение было принято, и, если человечество пострадает, Мин понесет ответственность.

Тем не менее, когда капитан Юбикви покинул камбуз, чтобы приступить к выполнению распоряжений Мин, она не могла избавиться от чувства, что отправила Долфа причинить Морн Хайленд больше вреда, чем может выдержать простой смертный.

Энгус

Когда «Труба» набрала заданную скорость, Энгус Термопайл и Мика Васак пришли в сознание. Корабль-разведчик взял курс на станцию «Вэлдор Индастриал» в системе Массив-5. Энгус не гнал судно. Между прыжками через гиперпространство он делал перерывы в полчаса, час и даже более. В результате перелет, который мог занять двенадцать часов, потребовал почти двое суток.

Мике и остальным пассажирам Энгус объяснил свои действия необходимостью обеспечить максимально щадящий режим для Морн. Каждый раз, выходя из гиперпространства, корабль должен был быть готов к экстренному маневрированию. Всегда существовала вероятность того, что из-за неточности в расчетах «Труба» может оказаться около гравитационной ловушки или в опасной близости от постороннего объекта. Да и никакие расчеты не могли предвидеть появление метеоритов, бороздящих космос. Поэтому Дэйвис вынужден был погружать Морн в сон перед каждым переходом, чтобы внезапное ускорение корабля не вызвало в ней приступ гравитационной болезни.

Желанием избавить Морн от необходимости быть без сознания в течение всего перелета до «Вэлдор Индастриал» Энгус объяснял и свое бездействие в отношении принятия попыток уйти от преследования трех кораблей, зарегистрированных приборами «Трубы» при выходе из гиперпространства в районе пояса. Один из кораблей дрейфовал вблизи поста наблюдения, которым воспользовался сам Энгус. Второй следовал в направлении ближнего космоса из района Малого Танатоса. Третий, очевидно, являлся полицейским крейсером. Любой из них мог преследовать «Трубу». Тем не менее Энгус палец о палец не ударил, чтобы замести следы.

Да и зачем? За «Трубой» ведь не так просто угнаться. Преследователю потребуется несколько часов, чтобы обнаружить в огромном космосе ее крошечный след. Но и обнаружив его, необходимо будет оценить, какое расстояние преодолевает «Труба» за каждый гиперпространственный переход. Кроме того, даже если преследователь угадает пункт назначения «Трубы» и просто направится к Массиву-5, нет никакой гарантии, а возможно, даже вероятности того, что корабль-разведчик может быть обнаружен среди столь огромного, сложного и неподдающегося никакой систематизации скопища объектов.

Ник насмехался над такими объяснениями. Мика все больше мрачнела. Морн настаивала на своей готовности провести в искусственном сне столько времени, сколько понадобится для безопасного перелета «Трубы» к Массиву-5.

Энгус игнорировал всех. В нем клокотала ярость, пробуждались страхи. Конечно, он чувствовал приближающуюся погоню. Возможно, его уже обнаружили, даже взяли в перекрестье прицела. Но программа не позволяла ему спасаться бегством или заметать следы. Напротив, она заставляла его действовать с тупой предсказуемостью.

С каждым часом вкус свободы становился для Энгуса все более горьким. К чему принимать решения, если это решения идиота? Те, кто его программировал, лишили Энгуса желания бежать. Даже на расстоянии он не в состоянии от них избавиться.