Бернард Вербер - Древо возможного и другие истории Страница 44

Если вкладывать все силы в войну — наступательную или оборонительную — невозможно должным образом развивать сельское хозяйство, культуру, промышленность, торговлю, образование и, наконец, науки. И тебя неизбежно уничтожат народы, обладающие более совершенным оружием.

Война — первейший способ достижения власти, но очень важно как можно скорее заключить мир со своими соседями, так как это способствует развитию торговли, культурному и научному обмену. Вот так, во время игры, я понял, что война — это не решение проблемы. Кстати, и в «первом по шкале отсчета мире» все страны-завоевательницы были уничтожены: Вавилон, Месопотамия, Персия, Египет, Греция, Рим. Это было важным уроком: будущее не принадлежит народам-агрессорам. Часто они полностью зависят от личности вождя: как только тот умирает, наступательный порыв спадает.

Мы, молодые боги, часто спорим во дворе во время перемены. Я общаюсь, конечно, с Вотаном, с которым мы, в конце концов, подружились, с Кетцалькоатлем, змеей в перьях, и с Гуруинг-Вуути, с богом американских индейцев. Это моя банда. Еще у нас есть группировка «западников», туда входят японский бог Изанажи, индиец Вишну и Куан-Ин, классная китайская богиня, и еще группировка «африканцев», в которой тусуются Озирис с соколиной головой («голова с птичьими мозгами» — издеваемся мы), гвинеец Ала Тангана и Ункулункулу, зулусский супербог.

Гуруинг-Вуути — наш главарь. В нашей банде он решает все. Прерогатива Вотана — постоянные непристойные шуточки. Он не уважает ничего. «Приходят однажды три мужика с разбитыми мордами к Святому Петру и…» — вот такого рода анекдоты он предпочитает.

Я очень хорошо отношусь к Гуруинг-Вуути, но держусь с ним немного настороже: уж слишком всерьез он воспринимает себя самого. Его послушать, так никто, кроме него, не умеет строить храмы с коринфскими колоннами. А колонны Парфенона? Может быть, они все-таки чуток повнушительней, а?

Конечно, во время перемены, вдали от наших миров, каждый пыжится, как может: «Я изобрел паровой двигатель», «А я придумал противозачаточную пилюлю для женщин». Я как-то в шутку сказал: «А я запустил производство одноразовых фотоаппаратов».

То, что ты — бог, может вскружить голову. Это так, но, как нам советует Первый Бог: «Не будем злословить друг про друга, иначе это кончится религиозными войнами». Поэтому, когда Вишну похлопал меня по спине, заметив: «Ремесло бога занятное, но тебе не приходило в голову, что где-нибудь над нами есть боги высших измерений, которые играют с нами так же, как мы играем со смертными?» — я подскочил. Не знаю почему, но эта мысль меня просто ошеломила. Быть игрушкой высших существ! Невыносимо! Не иметь своей воли! Быть куклой в чьих-то руках! Может быть, даже в руках детей! Фу. Всю ночь меня рвало, снились кошмары. Наутро я успокоился. И ответил Вишну: «Это невозможно. Нет никого выше богов».

А он засмеялся.

Божественным смехом.