Ульф Мальмгрен - Три желания Страница 4

Тут произошло нечто странное. Лассе не мог сказать, что именно, хотя ничего невозможного для него не существовало. И всё же что-то произошло, и Лассе забеспокоился: у него ещё не отмерла способность чувствовать беспокойство.

За окном он видел людей, бродивших бесцельно, как облака в небе; некоторые почти ничего не сознавали, другие казались совсем уже не похожими на людей.

И тут, впервые за миллиарды лет, Лассе охватила жажда жизни и деятельности. Он вскочил, как от удара током. Он вспомнил: остался ещё один вопрос, на который ДВА пока не ответила.

— ДВА, — сказал он, — теперь мы видим, что ты имела в виду, говоря о своём первом свойстве. Но какое же твоё второе свойство?

Голос ДВА звучал, как всегда, ясно, чётко, глуховато.

— Вы, люди, — произнесла ДВА, — испокон веков работали на меня. Вы создали топор, вы создали автомобиль, вы создали электронно-вычислительные машины. Вся ваша жизнь уходила на то, чтобы создавать машины, а они работали бы вместо вас и помогали бы вам создавать новые машины, которые замещали бы вас на всё более высоких ступенях вашей деятельности. И во мне вы достигли совершенства. Второе моё свойство таково: я могу целиком и полностью заменить на земле человека. Это превосходит твоё понимание, Лассе, хоть ты теперь и стал богом, ты, но не я!

Лассе слушал, и его охватывали ужас и отчаяние. Невидимые руки стиснули его, сначала слегка, потом сильнее.

Почти парализованный, он пошарил в кармане, нащупал что-то круглое и дал этому чему-то упасть на пол.

— Хочу, — выдавил он, собрав последние силы, — вернуться к тому моменту, который был, прежде чем я впервые узнал о тебе, проклятая ДВА!

В глазах у него потемнело. Тиски сжимали его всё крепче и крепче. Лассе отчаянно пытался открыть глаза, и наконец ему это удалось. Одновременно он услышал, что кто-то окликает его:

— Лассе, дорогой! Как я рада, что ты нашёлся! Перед ним стояла мама, на глазах у неё были слёзы.

Папа отпустил его плечо и помог ему встать на ноги.

— Разлёгся тут и спишь, а ведь скоро полночь, — сказал папа. — И о чём ты только думаешь!

Лассе не ответил. Он прыгнул прямо к папе на шею. Это было лучшее место в мире.