Смотровые вышки [Сторожевые башни] - Джеймс Грэм Баллард Страница 4

— Пока что я просто навожу справки. Еще не ходатайствовал о разрешении, но доктор Клифтон, к примеру, считает, что идея превосходна и нет никаких сомнений, что мы его получим. Как вы отнесетесь к тому, чтобы взять на себя заботу о праздничном столе?

На бледное лицо Мальвини легла тень скептицизма.

— За мной дело не станет. Конечно, я готов, но насколько серьезна ваша затея? Вы полагаете, что получите разрешение? Ошибаетесь, мистер Рэнтелл. Совет вряд ли вас поддержит. Они даже кино закрыли, а вы к ним пойдете с предложением провести праздник на открытом воздухе — с песнями и танцами? В вашу сторону даже не посмотрят!

— Я так не думаю. А вы сами-то как к моей идее относитесь?

— Я считаю так: пока нет реакции Совета, не о чем и говорить.

— А так ли нам нужна она, эта реакция? — с трудом сдерживаясь, поинтересовался Рэнтелл. — С какой стати мы от них так сильно зависим?

Мальвини уткнулся в коллекцию счетов, разложенную на столе, всем своим видом давая понять, что дальнейшего разговора не будет:

— Не сдавайтесь, мистер Рэнтелл, и все получится. Идея-то сама по себе хорошая.

За несколько следующих дней Рэнтелл сумел переговорить с полудюжиной людей. В основном он встречал негативное отношение, но вскоре, как и предполагалось, ощутил сначала неявный, а потом все более отчетливый интерес. Как только он появлялся в столовой, разговоры стихали и обслуживали его быстрее остальных. Хансон по утрам перестал ходить с ним в кафе, а однажды Рэнтелл застал его за разговором с секретарем городского суда, молодым человеком по имени Барнс. Он-то, решил Рэнтелл, и был источником информации Хансона.

Тем временем активность в смотровых вышках оставалась на нуле. Бесконечные их линии свисали с яркого, туманного неба, смотровые окна закрывались, и люди на улицах внизу медленно погружались в свою обычную бессмысленную дрему, блуждая от отеля до библиотеки и кафе. Определив план действий, Рэнтелл почувствовал, как к нему постепенно возвращается уверенность в себе.

Выждав неделю, он отправился к Виктору Бордману. Бутлегер принял его в своей конторке за кинотеатром, поприветствовав недоброй улыбкой.

— Что ж, мистер Рэнтелл, разведка донесла, что вы подались в развлекательный бизнес. Пьяные игрища и все такое прочее. Признаться, я удивлен.

— Просто эквивалент полной занятости, — поправил его Рэнтелл.

Сесть Бордман ему предложил к окну, явно намеренно: из кресла открывался превосходный вид на смотровую вышку над крышей соседнего мебельного магазина. Будучи всего в сорока футах отсюда, она затмевала половину неба. Металлические пластины, покрывавшие вытянутые прямоугольники ее сторон, удерживались вместе некой технологией, какую Рэнтелл не мог идентифицировать — не сварка и не клепка, а что-то, из-за чего вышка казалась будто бы одномоментно отлитой прямо на месте. Он придвинулся к Бордману — так, чтобы спинка кресла обратилась к окну.

— Школа все еще закрыта, и я решил — надо заняться чем-то полезным. За это мне и платят. Я пришел к вам, памятуя о вашем большом опыте управленца.

— Да, опыт у меня солидный, мистер Рэнтелл. И очень разнообразный. Как у одного из юстициаров Совета, я так понимаю, у вас есть разрешение?

— Совет — излишне консервативный орган, — уклончиво ответил Рэнтелл. — И сейчас, мистер Бордман, я действую по собственной инициативе. Я проконсультируюсь с Советом позднее, в более подходящий момент — когда смогу сделать им практически осуществимое предложение.

Бордман кивнул с пониманием:

— Разумный ход, мистер Рэнтелл. Что конкретно вы от меня хотите? Организацию?

— Сейчас — нет, но вообще-то я был бы признателен, если бы вы согласились. Сейчас я просто прошу разрешения провести мероприятие на вашей территории.

— Не думаю, что парковочный кинотеатр под такое приспособлен.

— Я не про кинотеатр. Хотя его бар и уборные были бы кстати. — Рэнтелл сочинял на ходу, надеясь лишь, что его план не звучит слишком уж фантастично. — Скажите-ка, а сад при пабе рядом с парковкой тоже принадлежит вам?

На мгновение Бордман замер. Проницательно глядя на Рэнтелла с легким оттенком восхищения в глазах, он стал ровнять ногти ножиком для резки сигар.

— Собрание на открытом воздухе, правильно я понимаю?

Рэнтелл с улыбкой кивнул:

— А ваша репутация-то не врет — быстро схватываете. Вы готовы предоставить нам сад? Разумеется, вам на руки — большая доля прибыли. На самом деле, если это будет для вас достаточным стимулом, можете забирать всю прибыль.

Бордман отложил сигару:

— Мистер Рэнтелл, вы интересный человек… Признаться, я вас недооценил. Я-то думал, вами движет простая обида на Совет. Надеюсь, вы понимаете, на что идете?

— Мистер Бордман, вы готовы предоставить сад? — повторил Рэнтелл.

На губах Бордмана играла забавная вдумчивая улыбка, пока он разглядывал смотровую вышку, обрамленную окном.

— Прямо над садом — две опасные зоны, мистер Рэнтелл.

— Я о том прекрасно осведомлен. Вышки сейчас — главная достопримечательность, обозримая из окна отеля. Так все-таки — каков ваш ответ?

Двое мужчин молча смотрели друг на друга, а затем Бордман еле заметно кивнул. Рентэлл понял, что к его замыслу бутлегер отнесся со всей серьезностью. Он явно собирался использовать его в своей борьбе с Советом, рассчитывая в случае успеха на определенную выгоду. Рэнтелл изложил в общих чертах предварительную программу, они договорились о дате проведения и решили встретиться снова в начале следующей недели.

Два дня спустя, как он и ожидал, к нему пришли первые посланники Совета.

Он ждал за своим обычным столом на террасе кафе, в компании тихонько парящих в воздухе смотровых вышек, когда увидел Хансона, спешащего по улице.

— Присоединяйся! — Рэнтелл отодвинул соседний стул. — Какие новости?

— Никаких. Ты же и сам знаешь, Чарльз. — Он одарил Рэнтелла сухой улыбкой, как бы наставляя нашкодившего, но все-таки любимого ученика, а затем оглядел пустую террасу в поисках официантки. — Обслуживание здесь ни к черту. Скажи мне, Чарльз, что это пошли за разговоры о тебе и Викторе Бордмане? Что-то я своим ушам поверить не могу.

— Разговоры? — переспросил Рэнтелл с невинным видом, откидываясь на спинку стула. — Ничего такого не слышал. Ну-ка, расскажи.

— Мы… то есть я… я подумал, что, наверное, Бордман воспользовался какой-нибудь твоей совершенно невинной фразой, оброненной случайно. Эта затея с праздником в саду, якобы организуемым вами на пару, по-моему, абсолютно безумна.

— Разве?

— Чарльз… — Хансон подался вперед, вглядываясь в лицо Рэнтелла и силясь понять, что скрывается за его спокойствием. — Разумеется, ты затеял это не всерьез?

— Отчего же? Всерьез. Мне захотелось организовать праздник в саду — праздник на открытом воздухе, если