Александр Протасов - Планировщик задач Страница 39

– Что ты наделал?! Придурок! Это же твоя мать, – с слезами на глазах промолвил Мэтью.

Филипп кинул окровавленное тело Жозефины посреди погреба и подойдя к Мэтью сказал:

«Эта старая дура, собиралась маяковать в полицию, Совсем с ума вышла!» – и сделал ещё более комичную гримасу.

Мэтью плача подошёл до тела женщины и стал на колени.

– Жозефина, прости его, Он не ведает что творит, Это всё они виноваты! Они!.. Они!.. – и потыкал пальцем в сторону Джины, – Но он наш мальчик, и я о нем позабочусь, Обещаю, его им я не отдам, не отдам!.. – и стал бормотать что-то невнятное.

– Так, ты, козел набожный! Давай вставай, и помогай, слюни тут распустил: бу-бу-бу, бу-бу-бу! – кривлял его Филипп.

Мэтью вытер слезы рукавом и под мощный хват Филиппа: за воротник – встал с пола, потом они вдвоём кинули массивную Жозефину на разделочный стол; тело с большим грохотом плюхнулось на металлическое покрытие.

– Сейчас, значит: с этой разберёмся, а невесту я оставлю на завтра, Ты! Иди и готовь оборудование!

Мэтью утирая слёзы, молча вышел с подвала – захлопнув за собой дверь, И в тот миг, в руках его сынка, сверкнуло лезвие мясницкого топора.

Большое и рыхлое тело Жозефины, напоминало свиную тушу, что привезли с бойни на разделку, Хотя некоторое время назад, это была беспредельно чувственная мать, которая была готова в любой момент: отдать жизнь, за своё любимое чадо, Джине сразу вспомнилось как она его защищала, и всё это, не укладывалось у неё в голове.

Кто следующий?

Филипп со знанием дела, начал разделывать тело матери, Хруст ломающихся костей, с приглушенным отзывом по мозгам, наполнил помещение; брызги плоти вперемешку с кровью, летели по сторонам, Странное чувство: будто всё это не на самом деле, а на грани сна и яви, посетило Джину, После всего пережитого, даже её страх приобрёл не столь выраженное очертание «Не ужели это не сон, и я буду следующая?» – спросила она сама у себя в мыслях, и тотчас потеряла сознание.

Глава 7

Лёгкая музыка, наряду с комфортной обстановкой: дорогущего бара, в центральной части Тронплекса – хоть немного, разбавила напряжённую обстановку, Джек раскинулся на кожаном диване и под дрыганье, соблазнительных девиц на подиуме – поцеживал, так полюбившийся ему, тот самый «Цезарь».

Беседа с прокурором, сильно возбудила его воображение, и то что недавно казалось непостижимым, теперь было совсем рядом: какой-то, пускай любой промежуток времени – и он опять на любимой службе, И не имеет значения сколько ждать – главное, что зелёный свет для него включён и в скором времени он снова будет на страже интересов, своей нации: бороздить просторы вселенной.

Сильвер заказал множество, дорогих закусок, и с чувством собственного достоинства, оттягивался по полной программе – повод для этого был: лучше не придумать, и под такое настроение – денежные средства, с избытком, жали его карман.

«О чем мечтал: всё рядом, закончу с этим дерьмом» – подумал он и достал с упаковки, большую и ужасно дорогую сигару, Дурманящий запах, элитного табака, придал свою долю комфорта, в сочетании с дорогим алкоголем и уютным ресторанчиком, «Хорошо жить, а жить хорошо – ещё лучше!» – с небольшой завистью, подумал он о тех баловнях судьбы, которые живут на широкую ногу и не считая денег, и не сильно беспокоясь о их зарабатывании – имеют всё что пожелают, Глотнув немного коньяка, он с наслаждением дымнул сигарой и откинулся на мягкое ложе дивана, Перебивая весь кайф, неожиданно, завибрировал фонотрон, Джек лениво достал фоник и выставив слепой режим, официально произнёс: «Полковник Джек Сильвер слушает».

– Добрый вечер, сэр, это Николай Потапов, Извините, что так поздно, но я подумал, вам будет интересно.

В голове сразу закружилось: «Кто такой Потапов? Откуда у этого Потапова мой номер? – на ум так ничего и не пришло, – Какой ещё Потапов?»

– Я насчёт вскрытия трупа девочки, – послышался голос в фонотроне.

– А-а, так бы и сказал.

Для него он в первую очередь: мясник, а потом уже тот, чью профессию не сразу то и выговоришь: без ошибок.

– Ну что, разделал? – с насмешкой спросил Сильвер.

– Здесь всплыла интересна вещь, – не обращая внимания на тон шефа, продолжал Потапов.

– Только давай без своих намёков и заумных словечек.

– Девочка всё-таки была изнасилована!

– Ты же сказал, ничего не было.

– Вот и говорю: интересная вещь, Изнасиловали её в задний проход уже мёртвую, можно сказать: совсем холодную, И насиловали после того, как тело было обескровлено: вот почему, я сразу и не заметил.

Патологоанатом замолчал и налил себе спирта, с банки, в котором бултыхалось, чьё-то, законсервировано сердце, Потом залпом, осушил сто пятьдесят грамм чистейшего продукта, и после занюхав рукавом – бухнул: «Ух!» – и сморщил лицо.

– Ей, Потапов! Что замолчал – ты там живой?!

– Говорю, значит, насиловали тело, не меньше трёх раз, – переведя дух продолжил эксперт.

– Не понял!

– Сэр, скажу прямо: удовлетворялись её плотью, не меньше часа, Запрос о ДНК спермы отдал на анализ, Ответ будет завтра.

– Почему завтра?

– С лаборатории, все давно дома, а у меня нет доступа к полицейской базе данных, да и время то уже.

«Всё-таки маньяк! И с напрочь отбитой головой: насиловать мёртвую три раза подряд, не меньше часа!.. От если, репортёры дознаются, или Штейц, – подумал он и укусил себя за язык, – Упаси бог».

– Потапов, ты ещё там?

– Да, сэр, у аппарата.

– У какого ещё аппарата? Ты мне смотри: если кто об этом узнает, сам будешь в банке под спиртом, понял?

– Какой разговор, сэр, медицинская этика, – с немного заплетающимся языком бормотал патологоанатом.

– Эти басни оставь своим друзьям, – грубо перебил Сильвер, – Тело под замок, и в морозилку, документы о вскрытии в сейф, и ни с кем не разговаривать!

– Конечно, конечно, я же давал клятву.

– А ты наверное и закусываешь: с банки? – спросил Джек, а сам подумал, что хоть специалист он и хороший, но рано или поздно: всё это, его увлечение спиртом, до хорошего не доведёт, но по большому счету ему было на это наплевать: делает свою работу, и чёрт с ним.

– Вы что, я вообще не пью.

– Ладно тебе, расслабься, можешь себе там налить спирта и побольше, Поработал хорошо, Молодец!

Подобное одобрение прозвучало неспроста: на столе у Джека оставалось уже меньше чем полбутылки коньяка и он успел изрядно расслабиться, Но Потапов услышав такую солидарность тут же выпалил: «Рад стараться!» – и глотнул обжигающей жидкости, прямо с банки, а заспиртованное сердце при этом, упёрлось ему в нос.