М. Фоменко - Атом в упряжке Страница 31

— Вы… призрак ультрафиолета… до свидания…

— В мировом Советском Союзе! — ответил веселый голос, и Журавлев, посмотрев на компас, нажал рычаг.

Аэроплан понесся к границе Советского Материка.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ и последняя, которая по уговору с читателем заканчивается музыкой

22 августа 1939 года в старинных стенах Политехнического музея, в одной из любимых московских аудиторий, еще дышавшей воспоминаниями о диспутах 1920 года, в тесноватом, слегка старомодном, но все еще привычном зале было неимоверно тесно и душно, несмотря на огромные вентиляторы. Люди стояли, сидели, висели, где только удавалось зацепиться. Толстые, расплющиваясь, становились худыми, худые, спрессовываясь, делались плоскими, как камбала.

На московские улицы мягкими шагами сходили сумерки. Было семь часов. И во всем мире тысячи, сотни тысяч и миллионы людей, вспомнив в эту минуту что-то особенно важное, бросали свои повседневные дела и поскорее хватали наушники.

Ровно в семь часов огромные толпы людей — больших, маленьких, умных, глупых, добрых, злых, веселых, грустных — сидели тихо и настороженно, соединенные общим любопытством с единой волной Великого Коминтерна. Ровно в семь человеческая каша, наполнявшая аудиторию Политехнического музея, перестала наконец шевелиться и кипеть.

Ровно в семь должен был начаться доклад о событии, которое уже в течение двух дней волновало советский мир отрывочными сообщениями — доклад о великом изобретении Журавлева.

Огромные афиши, разнесенные радиоволнами во всем уголкам света, и маленькие оповещения с надписью «Лично», разосланные по пневматической почте выдающимся ученым и любимым вождям — все они говорили об одном и том же:

ДЕВЯТЬ ДНЕЙ, КОТОРЫЕ ПЕРЕВЕРНУТ ТЕХНИКУ

29-го в семь часов вечера состоится доклад о последнем этапе крупнейшего из технических изобретений нашего времени — о последних боях войны за победу над атомом. Изобретение принадлежит ассистенту Московского университета, инженеру РЭТ тов. Д. Ф. Журавлеву. В заседании будут участвовать (здесь перечислялось несколько имен виднейших физиков Союза) и товарищи, принимавшие активное участие в событиях, связанных с работой над изобретением (далее упоминались имена Людмилы, Бориса, Зоре и Гончи; имени Журавлева не было).

Президиум т-ва «Побежденный атом».

Ровно в семь на высокую трибуну притихшей аудитории ступил седой, но стройный и нарядный старик с лихими пышными усами. Это был один из всемирно известных физиков. Он взволнованно посмотрел в зал и произнес:

— Товарищи! Мы не знаем, что произошло с изобретателем, чье имя благословляет человечество — с нашим гениальным другом Д. Ф. Журавлевым. Он отправился к заклятым врагам Союза — в капиталистические Штаты. С необычайной смелостью он добыл там то, что позволяет нам отметить этот праздник революции в технике, с помощью своих молодых помощников он переслал материалы нам, старшим по возрасту товарищам, но сам пока не вернулся. Будем верить, что ему удастся вырваться из фашистского лагеря, доживающего последние дни.

В зале раздались редкие аплодисменты, но со всех сторон зашикали:

— Шшш… не мешайте — слушайте…

Оратор продолжал:

— О самом изобретении мы расскажем потом, но сейчас мы хотим сохранить в летописях науки рассказы о тех девяти днях, которыми завершилась победа над атомом. Эту огромную победу над природой подготовили многолетние исследования, но навсегда запомнятся как исторические те дни, что решили судьбу этих исканий и передали изобретение в руки социализма. Слово предоставляется студентке физико-математического факультета, товарищу Людмиле Чудновской.

И вся аудитория увидела, как откуда-то сбоку к столу президиума подошли четверо. Трое из них — высокий подстриженный юноша в только что отглаженных коротковатых брюках, красивый улыбающийся негр и смуглый невысокий человек с удивленным лицом — сели на стулья. Четвертая — Людмила Чудновская — легко взошла на трибуну. В одном из задних углов аудитории раздались одиночные, но громкие аплодисменты и чей-то молодой голос крикнул:

— Браво, Людмила!

Резкая морщинка разделила сдвинутые брови Людмилы, и она не улыбнулась в ответ на этот дружеский голос.

— Товарищи, — сказала она, — без Дмитрия Феоктистовича, который сам все это придумал и сделал, мне не очень-то весело говорить о тех глупостях, хотя и довольно интересных, что произошли с нами. Но меня просили об этом. Я расскажу все очень коротко. Сейчас вам покажут плакат. Там будет изложено все, что произошло за эти девять дней. Я буду рассказывать и давать объяснения. А о всяких там впечатлениях и переживаниях нечего разводить. Могу только сказать, что меня поразила абсолютная политическая неграмотность некоторых слоев населения.

— Эх ты, — сказал кто-то из задних скамеек, и в голосе послышалось веселое сочувствие.

— Дайте плакат, — обратилась Людмила куда-то угол, и белый треугольник света нашел в темноте экран.

На нем запрыгали и затем остановились большие черные буквы. Это был перечень последних событий и происшествий, случившихся в ходе борьбы за атом.

Вот вкратце то, что поведал экран и объяснила грустным, усталым голосом Людмила:

9 августа.

Журавлев уходит из квартиры. Самилла похищает бинокль. Людмила выслеживает Самиллу.

10–11 августа.

Разрушено здание английского посольства. Журавлев исчезает и едет в Феодосию. Встреча с Борисом и профессором. Самилла с пленницей летит на аэроплане в Новую Зеландию.

12 августа.

Журавлев перелетает границу. Заседание Кабинета. Испытывают бинокль. Допрос Людмилы.

14 августа.

Журавлев и Борис в Риме. Журавлев оставляет Бориса и просит Франца встретить Бориса. Борис у Бандиеры. Встреча Бориса и Франца. Журавлев, переодетый Шнейдером, у Бандиеры. Людмила просыпается в тюрьме. Встреча с Сусанной.

15 августа.

Журавлев (под видом Шнейдера), профессор и Самилла посещают Людмилу в тюрьме. Журавлев оставляет Сусанне записку, где просит, чтобы та вызвала Самиллу и помогла Людмиле бежать. Путешествие на завод. Журавлев похищает полуфабрикаты изолятора. Бегство Людмилы, прибытие на место казни. Непонятное спасение Зоре, упавшего с большой высоты.

Но здесь Людмилу кто-то неожиданно перебил.

Чей-то радостный голос спокойно спросил:

— Почему же непонятное? Стальная башня, переходя из одного состояния в другое, превратилась в так называемый аргон, в тяжелый газ. В этом газе человеческое тело может, очевидно, плавать, как на воде. Газ, оседая, медленно потянул за собой и Зоре…