Пластиковый океан - Ху Хуэй Страница 30

– Две порции остро-кислой лапши с собой.

– Хорошо! – Владелец ресторана крикнул в сторону кухни с ярким сычуаньским акцентом: – Две порции остро-кислой лапши с собой! С вас двадцать четыре юаня.

В ресторане резко пахло бобовой пастой. Ли Шили несколько раз подряд чихнул, а когда открыл глаза, хозяин уже упаковал заказ и протянул со словами:

– Палочки нужны?

Он постарался на славу. Горячую лапшу положил в белый контейнер из вспененного полистирола с прозрачной крышкой из поливинилхлорида, а потом каждый контейнер дополнительно обернул полиэтиленовым пакетом и поставил в большой пластиковый, причем не в один, а сразу два, чтобы ручки не порвались.

Ли Шили уставился на завернутый в полиэтилен обед и замер.

– Эй! Ваша лапша! – Хозяин дважды повторил это с зычным сычуаньским акцентом, пока Ли Шили не опомнился и не взял заказ из его рук, при этом пластиковый пакет громко зашуршал.

Он вернулся в квартиру и поставил еду на стол.

– О! Острая лапша! Как ты узнал, что мне хочется остренького? – Чэнь Янь развернул полиэтиленовый пакет и уже собирался приступить к еде, когда заметил, что Ли Шили замер и смотрит перед собой. – Ты чего?

– За этот обед мы потребили четыре пластиковых пакета и два комплекта одноразовых ланч-боксов.

Чэнь Янь опустил глаза:

– Ну да.

– Ты помнишь, зачем мы вообще занимались тем экспериментами?

– Деньги выделяли. Работа не бей лежачего. Ну, и с народом не надо взаимодействовать, – сказал Чэнь Янь.

– Я серьезно.

– Лично я… – Чэнь Янь умолк, решив не раздувать пламя. – А про себя что можешь сказать?

– Я пытался найти решение проблемы загрязнения окружающей среды пластиком.

– Верно, и тебе это удалось.

– Отнюдь! Я все еще произвожу мусор. – Ли Шили откинулся на спинку дивана: – Какая ирония.

– Ты есть будешь или нет? – спросил Чэнь Янь.

– Что-то аппетита нет.

– Уф… – Чэнь Янь вздохнул, прошел на кухню и вымыл две миски, вынув их из засаленной раковины. Потом переложил лапшу в миску и подал одну Ли Шили: – Так нормально?

– Ты себя обманываешь, полиэтиленовые пакеты не исчезнут.

– Это ты обманываешь себя и других. Если ты перестанешь есть, пластиковые пакеты исчезнут? Хватить трепаться, ешь быстрее, как закончишь – посуду помоешь.

Ли Шили посмотрел на горячую лапшу, нехотя взял палочки и начал жевать.

– Последние полмесяца нас никто не искал, так что, наверное, все в порядке, – сказал Ли Шили.

– Так и с самого начала все было норм, – ответил Чэнь Янь, с жадностью поглощая свою порцию.

– И что дальше планируешь делать?

– Я? Лао Ся не слишком надежный товарищ, я не могу его вечно ждать, так что попросил нескольких однокурсников поспрашивать о работе, но, ты ж понимаешь, они такие же ботаники, как и мы, и у них проблемы с коммуникацией, так что придется запастись терпением. Лапша просто супер! – Чэнь Яню так сильно обожгло рот, что перехватило дыхание, но он все равно сделал большой глоток. – А ты?

– Я? – Ли Шили перестал подбирать лапшу палочками, вообще-то он еще не думал о будущем. В его фантазиях Ся Цян в ближайшем будущем открывал еще одну маленькую и обшарпанную лабораторию, где Ли Шили по-прежнему работал под началом старого профессора, который почти не показывался, бок о бок с этим неряшливым сынком богатых родителей.

Но оказалось, что это лишь фантазия, раз даже Чэнь Янь был готов двигаться дальше.

Ли Шили посмотрел на серое небо за окном, а затем на острую лапшу в миске перед собой:

– Для начала съезжу домой.

– Наконец-то решился? Когда уезжаешь?

– Э-э-э… через несколько дней. Где, кстати, вокзал? – Последние несколько лет он курсировал исключительно между съемной квартирой и лабораторией и никуда не уезжал, так что даже забыл, как добраться до дома.

– Можно я поживу тут немного, пока ты в отъезде? – спросил Чэнь Янь.

– Хорошо, без проблем, можешь оставаться столько, сколько захочешь. – Ли Шили раздражали расспросы Чэнь Яня, он встал и выбросил едва тронутую лапшу в мусорное ведро: – Мне слишком остро. Пойду вздремну.

То, что Чэнь Янь решил искать работу, не давало покоя Ли Шили до самой посадки в поезд. В вагоне он немного расслабился, но не потому, что перестал об этом думать, а потому что его куда больше беспокоила предстоящая поездка.

Он не был дома уже три года, родители по телефону запрещали приезжать, впрочем, он и сам не особо рвался на родину. Сейчас он в таком возрасте, что по возвращении на него накинется целый рой тетушек, допытываясь, есть ли у него девушка и когда он собирается жениться.

Ли Шили полностью сосредоточился на исследованиях, вариантов пообщаться с представительницами прекрасного пола ему выпадало мало, а все потенциальные объекты ухаживаний работали на свалке, и от них так несло кислятиной, что это отбивало любые мысли о развитии отношений.

Один день еще можно прятаться, но не две же недели, рано или поздно придется пообщаться с родней, и они снова насядут с женитьбой.

Поезд покинул город, проехал по длинному темному тоннелю, а затем выехал на горную местность. Вершины гор покрывала буйная растительность, а в солнечном свете пики сияли зеленым светом, словно огромные кристаллы изумруда.

– Ух ты! Как красиво! – взволнованно воскликнул маленький ребенок на соседнем сиденье. Прижавшись лицом к окну и встав на цыпочки, он жадно вглядывался в открывшийся пейзаж.

Однако такая сцена напомнила Ли Шили об обезумевшей зелени, которая буйно разрасталась, пожирая все вокруг. Он поморщился, так как вид за окном вызвал волну тошноты, и пересел в центр, чтобы отдохнуть. Кто-то из попутчиков быстро занял его место, чтобы полюбоваться видом из окна.

Ритмично стучали колеса, гудели рельсы. Сейчас уже всюду ходили скоростные экспрессы, но единственным прямым поездом до его дома был этот старинный зеленый состав, и все из-за отдаленности родного округа. Большинство пассажиров ехали домой или на заработки, но немало и тех, кто оказался в этом поезде из ностальгии.

Хотя Лушань не относился к крупным городам, он считался развивающимся, и Ли Шили сначала здесь отучился, а потом начал работать. Он привык к городской жизни: Интернет, фастфуд, метро, экспресс-доставка, общение по мобильным телефонам и в социальных сетях.

Однако по мере продвижения поезда ему казалось, что он все сильнее удаляется от привычной жизни, сигнал мобильного телефона был прерывистым, а молодые веселые лица в поезде постепенно сменялись постными физиономиями крепко сбитых рабочих. Вагон заполонил запах пота и вонючих ног, а расстояние между Ли Шили и домом неумолимо сокращалось.

Поезд выплюнул его на пустынной станции и с грохотом умчался прочь. Дверь на выход была открыта, дежурный контролер лениво