Сборник "Лучшее". Компиляция. Книги 1-9 - Казанцев Александр Петрович Страница 220

Хозяин особняка разгладил знакомый текст старческой рукой, захлопнул папку и вернулся к окну.

Когда в потоке автомобилей на Риверсайд-драйв он увидел ярко-красный спорткар, огромный, прижавшийся к мостовой, то перешел к другому окну, выходившему в парк, где по числу экзотических деревьев можно было судить о вложенных в него миллионах.

На аллее показалась тонкая фигурка женщины. Она остановилась у яркой клумбы.

Владелец особняка нажал кнопку, и на окно опустилась тяжелая штора.

…К высокой ограде парка подъехал ярко-красный спорткар. Из него вышел статный, спортивного склада, широкоплечий человек с внимательными глазами и седеющими висками. Его собранность и упругая походка не позволяли судить о возрасте. Он остановился перед затейливой, чугунного литья калиткой и позвонил.

Калитка сама собой открылась, и в «домофоне», вмонтированном в нее, послышался почтительный голос дворецкого:

— Прошу вас, мистер Тросс.

Приехавший решительным шагом направился по аллее между пышными магнолиями и араукариями к стеклянной веранде особняка.

Над яркой клумбой редкостных орхидей склонилась тонкая женщина в длинном облегающем платье. При виде мистера Тросса она резко выпрямилась и дерзко взглянула ему в лицо. Тросс вежливо поклонился.

Это была высокая брюнетка, которая могла бы позировать Тициану или Рафаэлю. Но застывшее изображение на картине не вязалось с обликом такой женщины. В ее движениях ощущалась резкость электрических ударов, а в сильном теле — гибкость шелковой петли.

Блистательная итальянка из старинного аристократического рода Медичи, ныне мисс Иоланда Вельт, сменила свое древнее имя и стесненную в средствах молодость на слепящий блеск жены миллиардера.

Она склонилась опять к орхидеям, но сразу отпрянула от них.

— Прекрасные цветы, — вежливо заметил Тросс.

— Я мечтаю вывести такие, аромат которых парализовал бы человека.

— Вот как?

— И я поднесла бы вам такой букет.

— Польщен. Но я не ожидал от вас склонности к параличным…

— Мужу моему не грозит паралич, — вызывающе бросила Иоланда. — Кажется, он ждет вас… — она имела в виду паралич.

— Благодарю вас, мэм. Спешу к нему, — откланялся Тросс, ловко воспользовавшись игрой слов.

Иоланда колко взглянула ему вслед, когда он начал подниматься по мраморным ступеням.

Дворецкий вышел навстречу и почтительно открыл бесшумную дверь размерами с церковный орган.

— Босс у себя наверху, — склонив лысеющую голову, с почтительным придыханием произнес он.

Тросс взбежал через две ступеньки по внутренней дворцовой лестнице и оказался в огромном холле, уставленном белой мебелью времен Людовика XVI, с красочными гобеленами на стенах (пейзажи, пастухи, пастушки, водопады), бесценными фарфоровыми вазами, на которых прекрасные маркизы в белых париках приседали перед кавалерами в длинных чулках и ботинках с пряжками.

Перед дверью в кабинет босса он остановился лишь на мгновение, а войдя в кабинет, оказался в другом мире.

Все здесь было нарочито просто: стекло и полированная мебель, стены, отделанные дубовыми панелями. На них — модные абстрактные картины непостижимых сюжетов.

Лишь на одной из них можно было угадать, что там изображен Белый дом в Вашингтоне.

Тросса встретил Фредерик Вельт, глава военного концерна. Он был стар. Блистательная Иоланда больше годилась ему во внучки, чем в жены. Но держался он прямо, сухой, подтянутый, совершенно лысый. Старый шрам пересекал его лицо. Из-за этого один глаз у него был сощурен больше другого. И казалось, что Вельт все время прицеливается. На нем был спортивный костюм, сшитый, конечно, у лондонского портного, и желтые гетры на тонких ногах.

— Хэлло, Тросс! — дружелюбно встретил он вошедшего. — Хочу вас порадовать.

Похлопывая Тросса по спине, он подвел его к картине с Белым домом. Нажав на раме кнопку, он откинул картину на себя, превратив ее в столик. За ней в стене открылся бар, уставленный пузатыми бутылками и причудливыми флягами в виде сатиров и нимф.

— Обещаю вам, парень, там, — он постучал пальцем по оборотной стороне картины, — вы станете моим пресс-секретарем. — И он уселся около бара, пригласив и Тросса.

— Когда вы попадете туда, — улыбнулся Тросс.

— Даст бог, даст бог, Тросс? И с вашей помощью тоже. Разве вы разучились хлестко писать или не заинтересованы в этом?

— Я заинтересован в хорошем бизнесе, сэр. Можно и в Белом доме. Но желательно с вами, босс.

— Хорошо сказано, мой мальчик! Налейте себе и мне вот этого коньяку. Его готовят у подножия горы, где высадился Ной. В Белом доме наши рюмки будут наполнять вице-президент или государственный секретарь.

— Позвольте пока выполнить мне их миссию.

— Эту и еще другую, ради которой я и пригласил вас. Вы знаете, Тросс, я сейчас предавался воспоминаниям, читал ваше знаменитое обращение в ООН.

— Я до сих пор чувствую свою вину.

— Пустое, мой мальчик! Вы выполнили мое задание. Нам нужно было «прикрыть» важную разработку. А если обращение в ООН написано моим ближайшим помощником, никому в голову не придет заподозрить наш концерн в такой разработке.

— Но тем не менее к нам посыпались заказы из многих стран.

— Лишь до тех пор, пока эти и впрямь перепугавшиеся идиоты не запретили всякое воздействие на среду обитания. Хороший урок для нас с вами. Не правда ли?

— Я думаю, сэр, мне не следовало упоминать о среде обитания, ограничиться лишь рекламой средства, пробивающего защитный слой атмосферы.

— Это ничего не изменило бы.

— Вы так думаете?

— Подозреваю. Кто-то действовал очень ловко. И ему удалось сорвать наше дело. Все заказчики взяли обратно свои заказы, ссылаясь на запрет ООН. Теперь мы будем действовать иначе. Вы поедете в Аппалачские горы к профессору Бернштейну.

— Уже?

— Надо действовать быстро. Новое средство нужно обрушить на мир неожиданно, как японские бомбы на Пирл-Харбор или атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки.

— Вы имеете в виду воздух, сэр? Но это тоже среда обитания.

— Мы не воздействуем на воздух, а используем его. Сжигают же кислород во всех тепловых машинах мира! Это не считается воздействием на среду обитания!.. Так вот. Поедете к Бернштейну и обработаете его. В Европе надо показать кое-что кое-кому.

— Кому, сэр?

— Известно кому, — усмехнулся Вельт. — Ловцам форели в свободное от рыбной ловли время.

— Понимаю, босс.

— Вы-то всегда поймете. Еще раньше, чем я скажу. Важно, чтобы это понял проф.

— Я думаю, он сам ждал этого.

— Неважно, чего он ждал. Важно, что я жду от него. Впрочем, я с удовольствием отказался бы от его услуг, но…

— «Воздушная спичка», сэр?

— Да, эта его «зажигалка». Без него никто не смог бы поджечь воздух.

— Хотя формула шестого окисла и газ-катализатор известны.

— В том-то и дело, что требуются его мозги вместе с запрятанным в них секретом, но желательно без всяких там идей. Второй Оппи мне не нужен.

— Постараюсь обработать его, сэр, чтобы он стал надежной «газовой зажигалкой».

— Вы-то сумеете, я на вас надеюсь! — засмеялся Вельт и встал, давая понять о завершении разговора.

Тросс тоже встал, молча поклонился и вышел из кабинета.

Иоланда ждала его у клумбы орхидей.

— Вы едете куда-то?

— Да, мэм. В Аппалачские горы.

Она скорчила капризную гримасу:

— Фи! Я думала поехать с вами на побережье. Говорят, там чудесная волна.

— О'кэй, мэм. После Аппалачских гор.

— Ах, как дорога вам карьера, мистер Тросс!

— Бизнес есть бизнес! — усмехнулся Тросс.

Бизнес был для него действительно бизнесом. Вельт заметил Тросса в Пентагоне, где он был на особых поручениях у весьма влиятельного генерала. Тот пользовался его образованностью, специальной подготовкой, как он намекал, и знанием нужных языков.

Вельт сразу решил «приобрести» себе такого помощника Он привык покупать все, что ему требуется, и умел добиваться своего. Пентагоновскому генералу пришлось посчитаться с прихотью владельца военного концерна. Они ведь были связаны общими интересами. Военные не только получали продукцию заводов Вельта, но и должны были создавать такую ситуацию, когда эта продукция требовалась и на нее отпускались деньги. Конгресс следовало запугивать мощью потенциального противника, восхваляя его вооружения и устрашая ими. Тросс был прямо-таки виртуозен в этом отношении. И он понадобился Вельту. Тросс был оценен в буквальном и переносном смысле. И после соответствующих расчетов между договаривающимися сторонами перешел на работу к Вельту.