Татьяна Минина - Исправленному верить (сборник) Страница 185

Звонок полковника застиг Шульцова у светофора.

– Вы где?

Шульцов сказал.

– Очень удачно. Займите в ресторане на углу столик. Мы с Ольгой Глебовной уже подъезжаем…

В час пик подъезжать по проспекту Стачек можно долго. Историк успел выпить кофе, изучить винную карту и заказать для Комаровой ее «Варьку». Начинало темнеть, и угловой дом с массивной зубчатой башней на глазах превращался в подобие инфернального замка с некогда любимых дочкой картинок. Шульцов попросил еще кофе и начал поти-хоньку волноваться, но не успел растаять сахар, как те, кого он ждал, появились. Вместе с Геннадием.

– Олег Евгеньевич, – с места в карьер начал сосед, протягивая записку, – вам этот адрес что-нибудь говорит?

– На первый взгляд, пожалуй, нет.

– А на второй? Это…

Аркадий Филиппович подробно и точно описал старый питерский дом с его пристроенными шахтами для лифтов, словно бы падающими вазами на крыше и странным кованым украшением, вопреки всем революциям, войнам и разрухам висящим над аркой, что ведет в глубь узкого двора.

– Черт! – Взметенный энергичным взмахом кофе выплеснулся на клетчатую скатерть. – Этот… или очень похожий дом фотографировал Артемий!.. За день до смерти.

Снимки уцелели благодаря «Надежде Константиновне», полагавшей все оставшееся от мужа святыней. Фотографированием академик никогда не увлекался, но прошлой весной неожиданно купил дорогую камеру и к ней несколько объективов. На вопрос Шульцова он кратко ответил: «Для фотоохоты». Результаты оной историк увидел уже после похорон, проверяя в присутствии вдовы спадниковский компьютер.

– Артемий Валерианович снимал Таврический и прилегающие улицы, – припоминал Шульцов. – Я решил, что он просто учился, и предложил фотографии стереть. Мне едва не отказали от дома.

– Позже вы к этим снимкам не возвращались?

– Нет. А в чем дело?

– Спадникова оставила на автоответчике адрес, по которому отправилась за клеткой.

– Она всегда так делала, когда имела дело с незнакомыми людьми.

– Похвально. По указанному адресу проживают три пенсионерки, тридцать седьмого, тридцать третьего и двадцать восьмого годов рождения. Ни в чем предосудительном не замечены. Самая старшая действительно продала встреченной в зоомагазине даме птичью клетку. Из полученных денег около тысячи потрачено на лекарства, с оставшихся купюр сняли отпечатки. Деньги спадниковские. Продавшая больше ничего не знает, клетку вы с Ольгой Глебовной обнаружили на кухне, канарейка, если она была, пропала. Ольга Глебовна, дальше давайте-ка вы.

– Алик, – Колоколька проникновенно посмотрела Шульцову в глаза, – я была осторожна, как лань, меня ждал Гена, и вообще мне не семнадцать…

– Судя по Стасу, возраст для этой чертовщины не критичен. Что ты натворила?

– Поговорила с Сашей и потерпела фиаско.

– Сперва его потерпел Валера, – вмешался полковник. – Забыл в прошлый раз объяснить. Парень – сын моего, видимо, покойного друга. Это был один из тех… случаев, без которых я бы вас не понял. Еще один мой друг устроил, чтобы дело Гумно-Живицкого отдали именно Валере. Тут нам просто с районом повезло.

– А нам – с вами.

– Замнем для ясности. Ольга Глебовна предупредила, что в доме Колпаковых трудно рассчитывать на доверительный разговор, и Валера пришел к Александре в университет.

…Студентка Колпакова равнодушно подтвердила, что покойный Гумно-Живицкий при жизни за ней ухаживал и вечером 14 марта встретил ее после занятий. Пара чинно погуляла по набережной и рассталась. Больше Александра Гумно-Живицкого не видела. Старшие Колпаковы подтвердили, что с девяти вечера 15 марта их дочь и внучка находилась дома. Стас в это время был жив, утром же, когда девушка уходила на пары, его уже доставили в морг. Конечно, отвергнутый обожатель мог затеять очередную авантюру, которая и привела его к печальному концу, но сама «Сашенька» если и имела отношение к встрече самозваного Сирано с каренинским паровозом, то очень-очень опосредованное. И все-таки у Валеры от дам Колпаковых остался странный осадок. Бабушка казалась счастливой, мать – напуганной, а дочь – идеальной. И тогда в дело вступила Комарова.

– Алик, – пепельница уже была полна окурков, а салат даже не расковырян, – это не идеал, это жуть какая-то… У нее совсем другие рефлексы и невроза как не бывало! Когда я с Сашей говорила в первый раз, она раз пять принималась плакать; когда звонила мне по поводу Стаса – тоже, а тут полная безмятежность на фоне великой любви к родне. Дескать, ее долг быть с мамочкой и бабуней.

– Это может быть и от несчастной любви. Разочаровалась в своем Овалове…

– В таком случае мы совершили революцию в изучении неврозов…

– Ольга Глебовна, – полковник, в отличие от Ольки, о еде не забывал, – давайте отметим эту странность и пойдем дальше. Вы решили переговорить с матерью Александры.

– Она в жутком состоянии, – информировала Комарова и ткнула наконец вилкой в моцареллину, – но мне это оказалось на руку… Саша в самом деле изменилась: забросила компьютер, вечерами смотрит с бабушкой телевизор, все кладет на место, делает зарядку и целуется, как какой-то упырь. Ты все проглотил? Не подавишься?

– Все. Готов внимать…

– Ну смотри у меня! Восьмого марта Саша со скандалом убежала из дома. Вечером она позвонила и сообщила, что сняла угол в центре. Матери под угрозой полиции удалось вырвать адрес…

– Тот самый?!

– Именно, – подтвердил Аркадий Филиппович и принялся разливать позабытое было вино. – Кстати говоря, это ставит под сомнение авторство последнего отправленного Овалову письма. Того, что с угольщиками и принцами. Ольга Глебовна, давайте дальше.

– Тамара Колпакова… Мать поехала к Саше, но хозяева ее не впустили. Вышла какая-то старуха. Алик, внимание! Колпакова приняла ее то ли за армянку, то ли за еврейку; мало того, пока Тамара рвалась к дочери, за дверью тявкало. После очередного поминания полиции позвонила Саша и прорыдала в трубку, что домой не вернется, и вообще она совершеннолетняя и теперь будет жить одна и для себя.

– Ненадолго же ее хватило… – Шульцов безрадостно поднял бокал. – Геннадий, вы, как я понимаю, за рулем?

– Да, – подтвердил явно думающий о другом Саврасов. – Олег Евгеньевич, нужно, чтобы вы увидели эту армянку! Если это она была там… Там, где Наташу…

– Спокойно! – прикрикнул полковник. – А то отправим снимать с тополя котов. Посмотреть на старушек нам придется, но не прежде, чем мы проверим все, что поддается проверке. Ольга Глебовна, вы не только не едите, но и не пьете.

– Пью, – запротестовала Колоколька, – и еще как! Ну, хвала Дионису!