Дети Морайбе - Паоло Бачигалупи Страница 170

Ли Шен посмотрел на очередь через толстые стекла очков:

– Нас слишком много, даже если бы твоим счастливым числом были три пятерки.

Лао Ксиа рассмеялся:

– Нас четверо, и это уже слишком много. – Он постучал по плечу стоявшего перед ним мужчины. – Дядя, кем ты был раньше?

Незнакомец удивленно обернулся. Когда-то он был видным мужчиной, но пиджак, выдающий кабинетного работника, и превосходные кожаные туфли почернели от угля.

– Я преподавал физику.

Лао Ксиа кивнул:

– Вот видишь? Мы все слишком квалифицированные для такого места. Я руководил работами на каучуковой плантации. У нашего собственного профессора имеются степени по гидродинамике и проектированию. Ху был превосходным врачом. Да еще наш друг из «Трех выгодных возможностей». Ни малейшего отношения к торговым компаниям, скорее многонациональные корпорации. – Он прищурился, словно пробуя слова на вкус. – Многонациональные.

Странные, могущественные, соблазнительные звуки.

Трэн смущенно потупился:

– Ты слишком добр.

– Фанг пай. – Ху затянулся сигаретой. – Ты был самым богатым из всех нас. А теперь мы здесь, старики, пытающиеся получить работу, предназначенную для молодых. Любой из нас имеет слишком высокую квалификацию.

В разговор вмешался мужчина, стоявший сзади:

– А я был членом исполнительного совета «Стэндард энд коммерс».

Лао Ксиа скорчил гримасу:

– Кого это интересует, придурок? Теперь ты никто.

Оскорбленный адвокат отвернулся. Лао Ксиа усмехнулся, сделал глубокую затяжку и снова передал сигарету Трэну. Ху толкнул его локтем, когда он собирался затянуться.

– Смотри! А вот и старина Ма.

Трэн оглянулся, одновременно затягиваясь сигаретой. На мгновение ему показалось, что Ма за ним следил, но нет, это было простым совпадением. Они находились в районе, где располагались фабрики фарангов. Ма работает на иноземных дьяволов, ведет их бухгалтерские книги. Компания, производящая пружины. «Спринглайф». Да, точно, «Спринглайф». Так что появление здесь Ма вполне естественно, он всего лишь приехал на работу, развалившись на сиденье за спиной потеющего велорикши.

– Ма Пинг, – сказал Ли Шен. – Я слышал, он теперь живет на верхнем этаже. Вместе с самим Навозным Царем.

Трэн нахмурился:

– Однажды я уволил его. Десять тысяч лет назад. Лентяй и вор.

– Он такой толстый.

– Я видел его жену, – сказал Ху. – И сыновей. Оба невероятно жирные. Они каждый день едят мясо. Парни толще любых толстяков. Трещат от протеинов ю-текса.

– Ты преувеличиваешь.

– Толще нас.

Лао Ксиа почесал ребра.

– Бамбук толще тебя.

Трэн смотрел, как Ма Пинг открывает дверь фабрики и скрывается за ней. Прошлое остается в прошлом. Зацикливаться на прошлом – безумие. Там ничего не осталось. Нет больше ручных часов, любовниц, трубок с опиумом и нефритовых статуэток Гуаньинь, дарующей милосердие. Нет красивых кораблей, несущих в своих трюмах целые состояния. Он покачал головой и предложил почти докуренную сигарету Ху, чтобы тот взял остаток табака. Да, в прошлом для него ничего не осталось. Ма тоже в прошлом. И торговая компания «Три выгодные возможности». И чем скорее он это осознает, тем быстрее выберется из ужасной дыры.

Откуда-то сзади выкрикнули:

– Эй, лысый! Ты влез без очереди! Становись в конец! Как все мы!

– Становись в очередь? – крикнул в ответ Лао Ксиа. – Не будь дураком! – Он указал вперед. – Посмотри, сколько сотен людей впереди! Не имеет значения, где он стоит.

Однако другие начали присоединяться к его воплям:

– Становись на свое место! Пай дуй! Пай дуй!

Волнения усиливались, и полицейские двинулись вдоль очереди, небрежно помахивая дубинками. Они не были белыми кителями, но особой любви к желтобилетникам не испытывали.

Трэн старался успокоить толпу:

– Конечно, конечно, я встану в очередь. Это не имеет значения.

Он попрощался и направился вдоль извивающейся змеи желтобилетников, пытаясь разыскать ее конец.

Безработных отпустили задолго до того, как он туда добрался.

* * *

Ночь, время копаться в отбросах. Ночь голода. Трэн охотился в темных переулках, избегая вертикальных жарких башен. Чеширы шипели и разбегались в разные стороны, свет метановых ламп мерцал и гас, город погружался во тьму. Трэна спеленала горячая бархатная темнота, полная вони гниющих фруктов, тяжелый влажный воздух давил на плечи. Неподвижный знойный мрак. Пустые рыночные стойки. На углу лицедеи исполняют стилизованные кадансы историй о Раване. По проспекту бредут домой сменные мегадонты, словно серые горы, их массивные тени следуют за золотым сиянием оторочки одежд погонщиков.

В переулках дети с блестящими серебряными ножами охотились за неосторожными желтобилетниками и пьяными тайцами, но Трэн знал, чего от них ждать. Еще год назад он бы их не заметил, но сейчас обладал параноидальным даром выживания. Эти существа не страшнее акул: их поведение несложно предсказать, и от них легко ускользнуть. Нет, не дикие охотники заставляли Трэна сжиматься от страха. Больше всего он боялся хамелеонов, обычных людей, работающих в магазинах, так мило с тобой здоровающихся – и без всякого предупреждения устраивающих скандал.

Он копался в горах мусора, гонял чеширов, пытался опередить их в поисках пищи. Трэн сожалел, что ему не хватает проворства, чтобы поймать и прикончить одного из этих почти невидимых потомков кошачьих. Он поднимал брошенные манго, внимательно изучал их своими старыми глазами, подносил поближе и отодвигал, нюхал, ощущал вонь пузырчатой ржи и отбрасывал в сторону, увидев красные крапинки внутренностей. Некоторые пахли неплохо, но даже вороны ими брезговали. Эти птицы охотно клевали гниющие трупы, но отказывались от пузырчатой ржи.

Дальше по улице слуги Навозного Царя собирали в мешки помет животных, скопившийся за день, и закидывали их на трехколесные платформы: урожай ночи. Они с подозрением поглядывали в его сторону, а Трэн отводил глаза и брел дальше. В любом случае ему было нечего приготовить на украденном огне горящего помета, и он не мог его продать на черном рынке – монополия Навозного Царя была нерушимой. Интересно, каково быть членом союза собирателей дерьма и знать, что твое выживание гарантировано наполнением машин для приготовления компоста на метановых утилизационных фабриках Бангкока? Но это опиумный сон; ни один желтобилетник никогда не попадет в закрытый клуб.

Трэн поднял очередное манго и замер, низко наклонясь и прищурившись. Затем оттолкнул в сторону плакат с жалобами на министерство торговли и листовки с призывами построить новый речной храм с золотым куполом, отбросил гнилую банановую кожуру и принялся все глубже зарываться в мусор. В самом низу он обнаружил испачканный и разорванный, но все еще читаемый обрывок объявления, которое, вероятно, висело на площади:…огистика. Корабельные перевозки. Торгов… И за словами великолепный силуэт «Вечерней звезды»: часть логотипа «Трех выгодных возможностей», три-клипер, подгоняемый ветром, быстрый и стройный, точно акула, – высокотехнологичный образец полимеров пальмового масла, под парусами белыми и надежными, как крылья чайки.

Трэна наполнила печаль, и