Роберт Силверберг - Волшебники Маджипура Страница 163

А потом в его палатке они наконец стояли одни друг против друга. Тизмет вымылась и переоделась в простое тонкое белое платье, под которым ничего не было. Он видел темные пятна острых сосков, натягивавших тонкую ткань, и более глубокую темноту ниже живота. Все так же без драгоценностей и косметики, она была окутана какой-то атмосферой чистоты; "чистота" - не то слово, которое легко можно было использовать применительно к Тизмет, но так оно и было. Бравада, которую она демонстрировала час назад, предлагая обыскать себя и заявляя о своих претензиях, похоже, исчезла полностью. Престимиону показалось, что она напряжена, не уверена в себе, почти испугана. Он никогда еще не видел ее такой. Но понимал ее. Он и сам чувствовал себя примерно так же. Внезапно в нем начала расправлять крылья вера в то, что между ними возможно нечто большее, чем сговор двоих людей, стремящихся к власти, и чем простое физическое влечение. Возможно... Возможно...

- Это я виновата в том, что Корсибар захватил корону, - сказала она. Вы знали об этом, Престимион? Это я стояла за его спиной и подталкивала его. Он никогда не сделал бы этого, если бы не я.

- Дантирия Самбайл что-то говорил мне об этом, - ответил он. - Это не имеет никакого значения, Сейчас не время говорить об этом.

- Это была великая ошибка. Теперь я это знаю. Он не тот человек, который способен быть королем.

- Сейчас не время говорить об этом, - повторил Престимион. - Пусть об этом спорят историки, Тизмет. - Он шагнул к ней, протянув руки.

Холодным взмахом руки она отстранила его, без слов приказав ему оставаться на том же месте. А потом с улыбкой, подобной солнцу, вышедшему из-за грозовой тучи, она выскользнула из своего белого платья и предстала перед ним обнаженной.

Она казалась такой маленькой: даже ему, невысокому, по грудь, с изящными руками и ногами и тонкой талией, подчеркивавшей хрупкость ее тела резким переходом к прекрасным широким бедрам. И все же, несмотря на хрупкость, ее тело выглядело упругим, тренированным и сильным, с широкими, гордо развернутыми, как у брата, плечами, небольшими, но крепкими, играющими под кожей мышцами. Но при том она была чрезвычайно женственной. Ее груди были небольшими, но полными, округлыми и высокими, с небольшими твердыми сосками. Кожа у нее была нежной и смуглой. Волосы на голове и на лобке выглядели почти одинаковыми: черные, густые и курчавые.

Облик ее - само совершенство. Он никогда даже не мог вообразить подобной красоты.

- Столько лет мы оставались чужими, - чуть слышно пролепетала она. Доброе утро, леди Тизмет, - говорил ты, а я отвечала: - Привет, принц Престимион, - и все. Все годы в Замке - только это, и ничего больше. Какая потеря! Как нелепо и пусто растрачена юность!

- Мы все еще молоды, Тизмет. У нас полно времени, чтобы начать все сначала. - Он снова шагнул к ней, и на этот раз она не отстранила его. Он ощутил под ладонями атласную гладкость ее кожи. Она крепко прижалась губами к его губам, он почувствовал у себя во рту обжигающий кончик ее языка, ее пальцы впились ему в спину.

- Престимион... Престимион...

- Да...

8

В лагере Глойн прошло еще две недели. А затем разведчики - Престимион разослал их во все концы материка - сообщили: лорд Корсибар с огромной армией спустился с Горы и движется на запад. Сыновья Горнота Гехайна оседлали своих иераксов, взмыли в небо и вскоре подтвердили: в их направлении идет большая воинская сила. Прошло еще немного времени, и в лагерь Престимиона поступили два послания, написанные на пергаментной бумаге, изготавливавшейся только для властителей мира, скрепленные печатью с изображением Горящей Звезды.

Одно адресовалось лично Престимиону и призывало его раз и навсегда закончить восстание и сдаться ближайшему правительственному чиновнику, чтобы в дальнейшем предстать перед судом за измену. В случае отказа, предупреждало письмо, Престимиона и всех его старших офицеров ждала немедленная казнь сразу же после пленения. Если же он сдастся, то всем его командирам будет сохранена жизнь.

Второе письмо предназначалось леди Тизмет. Она извещалась о том, что ее августейший милостивый брат корональ лорд Корсибар простил ее проступок и брак с его врагом и в подтверждение этого присылал ей охранное свидетельство для проезда по всему континенту на тот случай, если она пожелает вернуться в Замок, к своей прежней веселой и беззаботной жизни при дворе.

- Ну что ж, - весело воскликнул Престимион, прочитав оба эти документа своим командирам, - наш выбор ясен, не так ли? Я, не переодеваясь, мчусь на восток, разыскиваю там Корсибара, где бы он ни оказался, и сдаюсь на милость победителя. С собой я беру его сестру и благополучно доставляю ему с торжественными клятвами в том, что я возвращаю ее в том же самом состоянии, в каком она приехала ко мне.

Все сидевшие вокруг костра расхохотались, причем громче всех смеялась Тизмет.

Вновь по кругу пошли длинные фляги из кожи кимбергейстов с вином - не прекрасным малдемарским напитком, а всего лишь добротным кисловатым, резким на вкус, серовато-малиновым вином, изготовленным в близлежащей Чистиокской провинции - и все некоторое время сидели молча. Молчание прервал Гиялорис.

- Престимион, вы намерены ждать прибытия Корсибара здесь или же двинуться ему навстречу и самим напасть на него там, где мы его встретим?

- Навстречу, - решительно отозвался Престимион. - Эта гигантская равнина вовсе не подходит для большого сражения. Нам придется здесь, как дуракам, все время метаться из стороны в сторону.

- К тому же война обеспокоит животных, населяющих эти милые места, добавил Септах Мелайн. - Мы и так уже доставили им больше чем достаточно неприятностей. Престимион прав: мы должны идти навстречу Корсибару.

Престимион оглядел своих сподвижников.

- Есть ли возражения? Не слышу ни одного. Очень хорошо: завтра на рассвете сворачиваем лагерь.

Это оказалось вовсе не простой задачей, так как в мирной долине Глойна пребывала теперь огромная могучая армия. И для того чтобы свернуть шатры, загрузить парящие машины, фургоны и вьючных животных и выйти в восточном направлении, одного дня не хватило.

Но, по сообщениям агентов Престимиона, навстречу им шла еще более могущественная армия. Мало того что Корсибар мобилизовал войска всех областей, окружавших Гору, в его распоряжении были также армии, которые прислал с Зимроэля Дантирия Самбайл под командованием его братьев Гавиада и Гавиундара, а также личные ополчения Олджеббина, Гонивола и Сирифорна.

- Даже Сирифорн! - воскликнул Престимион. - Гонивола я могу понять: он никогда не был мне таким уж другом. Олджеббин как-никак двоюродный брат отца Корсибара. Но Сирифорн! Сирифорн!