2075 год. Когда красота стала преступлением - Райнер Цительманн Страница 16

Алекса смогла взять себя в руки и решительно покачала головой.

– У меня все еще есть сомнения, Лена. Но теперь я смотрю на вещи иначе, чем тогда, когда мы разговаривали, и это во многом благодаря Райвену. Он привел аргументы, которые на самом деле очень похожи на те, что ты приводила тогда на семинаре. И теперь я думаю, что в некоторых моментах ты была права.

Лена бросила на Райена скептический взгляд.

– Так ты на нашей стороне? Я только что вспомнила, за что ты получил ту награду. Это был материал о мошенничестве в сфере социального обеспечения. О нуждающихся людях, которым правительство, по твоему мнению, платило лишние деньги и которые незаконно подрабатывали, продолжая получать пособия.

Райвен усердно закивал.

– Теперь-то мне ясно, что это был ужасный материал. Сейчас я радикально изменил свои взгляды на эти вещи.

Лена удивленно переводила взгляд с Райвена на Алексу, а затем опять с Алексы на Райвена.

– Да вы оба, похоже, теперь запели совсем по-другому.

Поскольку Алекса опасалась сказать что-то не то, она решила ограничиться общими фразами.

– Ну, я нахожусь в процессе переоценки себя… – Она очень старалась выглядеть искренней. – Однажды я прочитала у одного мудрого человека, что если раз в год не пересматривать свои убеждения по какому-то важному вопросу, то год будет потерян. В конце концов, все развиваются. Или ты все еще придерживаешься тех же убеждений, что и три года назад? Когда ты впервые заговорила о привилегиях, которые дает красота, я встала в защитную позу, так как почувствовала, что на меня нападают. Но потом я хорошенько обдумала твои аргументы, и теперь мне кажется, что ты в чем-то права, хотя я сама сформулировала бы эти аргументы по-другому.

Лена изобразила удивление.

– Не ожидала от тебя такого. Какое прозрение…

– Почему же не ожидала? – вмешался Райвен. – Надеюсь, не потому, что Алекса, по мнению многих мужчин, так хороша собой. Ты же не думаешь, что она глупая, потому что красивая? У тебя ведь нет этой гребаной предвзятости, не правда ли?

– У меня? Нет, предвзятость противоречат всему, за что я выступаю! Нет-нет, я просто подумала… ну, я не думала, что… о’кей, ну, это все из-за разговора, который у меня однажды был с Алексой в университете.

Алекса кивнула в знак согласия, но Райвен покачал головой, демонстрируя, что не верит ей.

– И все из-за одного разговора? Алекса стала последним человеком, которого ты ожидала здесь увидеть, из-за того мимолетного спора? Я не хочу ранить твои чувства, Лиза… – «Лена!» – в один голос поправили его девушки, и Райвен продолжил: – Да, Лена, извини. Но, пожалуйста, представь себе, что ты, помимо всего прочего, можешь быть предвзята. Посмотри вокруг. Думаю, ты согласишься, что Алекса не единственная в этом зале, кто соответствует идеалу красоты. Думаю, что твоя предвзятость по отношению к нашим оппонентам может только оттолкнуть от нас людей, собравшихся здесь.

– Но… – запротестовала было Лена.

Райвен вскинул руку:

– Пожалуйста, не нужно ничего говорить. Я ведь не осуждаю тебя. Что я тогда был бы за человек? Я лишь прошу тебя остановиться и подумать минуту-другую. Всегда ли ты так беспристрастна, как могла бы быть, когда выносишь суждения о других людях? Это то, о чем мы всегда должны спрашивать себя. Это тот вопрос, который я постоянно задаю себе. Возможно, именно поэтому я смог пересмотреть свое прежнее мнение о мошенничестве в сфере социального обеспечения. Кстати, когда мы впервые встретились, Алекса не показалась мне такой уж привлекательной.

Алекса поджала губы, но постаралась, чтобы это осталось незамеченным, и только подумала: ну, может, он действительно больше по мужчинам…

А Райвен продолжал:

– И это потому, что она несет на себе такое бремя красоты. И эта симметрия, эта безупречность, ты уж прости меня, Алекса, я уже говорил тебе об этом, это не красота. Для моих глаз это скука. Но потом мы разговорились, и мне стало стыдно, что я так неправильно ее оценил. Я не хочу повторять твою ошибку, Лена. Я точно не хочу ошибиться в тебе. Вот и все, что я хочу сказать. Алекса, боюсь, нам пора идти. Мы ведь встречаемся с твоей мамой, не так ли?

Потом он повернулся к Лене, которая, казалось, потеряла дар речи.

– Прости, если я показался тебе вспыльчивым. Со мной иногда такое бывает. Но мне было очень приятно возобновить наше знакомство. Ты часто сюда приходишь? Мы с тобой еще как-нибудь увидимся?

– Возможно, – ответила Лена. Похоже, она быстро пришла в себя, во всяком случае голос ее звучал, как всегда, уверенно. – Я вхожу в руководство бостонского отделения Движения, а здесь я в основном для того, чтобы почерпнуть идеи для наших следующих мероприятий.

– Ух ты, такая приверженность делу достойна уважения! Я восхищаюсь тобой, правда. Жаль, что мы не можем остаться подольше, правда, Алекса?

Он сделал шаг к Лене, приобнял ее и, дважды чмокнув воздух возле ее щеки, заметил:

– Кстати, мне нравятся твои глаза. Мне кажется, они похожи на горные кристаллы.

– Правда? – Лена смутилась, но явно была польщена. Она быстро обняла Алексу. – Береги себя, увидимся в следующий раз. И знаешь, Алекса, хотя в моих словах ты могла усмотреть что-то плохое, на самом деле я не питаю к тебе никакой неприязни или предвзятости.

– Спасибо, – ответила Алекса, уже не чувствуя необходимости защищаться, – спасибо, что прояснила этот момент.

* * *

Когда они вышли из старинного здания университета, Алекса пролепетала:

– О боже! Я не знаю, смеяться мне или плакать. Такое напряжение! Но ты и правда справился с ней. Я думала, что провалюсь сквозь землю. Боялась, она тебя раскусит и тогда всплывет, что я тоже под прикрытием. Но ты ее сразу вырубил. Невероятно! А лучше всего был этот твой комплимент в конце. «Твои глаза как горные кристаллы…» Я еле сдержалась, чтоб не расхохотаться. А ведь ей понравилось. Ты похвалил ее глаза, и в этот момент Лена была совершенно счастлива, хотя она и против привилегий, которые дает красота. Здесь какое-то противоречие, ты не находишь?

– Да, все прошло хорошо, – согласился Райвен, который воспринимал произошедшее гораздо спокойнее, чем Алекса. – Надеюсь, она купилась. Я не до конца в этом уверен. Но, разумеется, в тот момент у нас не было другого выхода. Когда оказываешься в гребаной обороне, нужно как можно быстрее переходить