Юрий Шушкевич - Вексель судьбы. Книга вторая Страница 141

— Вы это только что так решили, чтоб побольнее меня уязвить?— не сдержался Алексей.

— Зря вы так - я же с самого начала честно признался, что я вам не завидую! Однако вот что я начинаю понимать только сейчас - о да, и это будет пострашнее, позлокозненнее любого иезуитства!- так вот, я хочу сказать, что виноватыми в этом рукотворном Апокалипсисе станут не те, кто его подготовил, а тот, кому они вскоре будут вынуждены передать свои бразды. Этим человеком станете вы. Вы, Алексей. Гибнущие народы объявят вас Антихристом и проклянут, но дело на этом не закончится, поскольку через вас, русского человека, виновной объявят всю Россию. Поэтому даже если Россия и удержится, устоит на своей одной шестой части суши, то последствия окажутся таковы, что ни о каком будущем, ни о каком смысле, ни о каком оправдании её грядущего бытия говорить более не придётся.

— Вы этому рады?

— Я от этого в ужасе.

— Тогда коль скоро вы, как я могу судить, давно прогнозируете вещи подобного рода, у вас наверняка должна иметься какая-то позитивная программа… Какой-нибудь план, как подобного избежать,- иначе разве можно так жить?

— Действительно, есть у меня один тайный план. Если моя исследовательская группа в ЦЕРНе сумеет когда-нибудь синтезировать антивещество или тёмную материю, то я, ей-богу, придумаю так их соединить, чтобы как шарахнуло - и не осталось бы от этого нашего зверинца, от всего нашего давно и безнадёжно погибшего мира ни единого кусочка!

— Теперь я действительно вижу, что вы - опасный человек!— рассмеялся Алексей, ибо более уже не имел сил воспринимать пророчества Квинта серьёзно.

— Не я - так другие найдут и шандарахнут. Я не знаю, есть ли кто там, выше нас, на небесах,- но в том, что нашими действиями и поступками управляет некая запредельная сила, я с некоторых пор не сомневаюсь ни на миг. Вполне возможно, что эта самая сила, пожалев мою бесхитростность, не допустит меня к совершению предсказанного людоедства. Однако где гарантия, что всё равно какая-нибудь дура-лаборантка не возьмёт с полки и не соединит содержимое моих роковых пробирок аккурат в предсказанный час!

— Но даже и в таком случае ваш план, Генрих, не отменяет рукотворного характера Апокалипсиса. Утешает лишь то, что поскольку вы здесь, антивещество в пробирку сегодня некому будет насыпать, порадуемся хотя бы этому! Кстати - нам принесли вина, давайте за что-нибудь и выпьем заодно.

— Нет возражений. Кстати, в Книге Апокалипсиса прямо сказано, что в последние дни повредится и сгинет всё, кроме елея и вина… Страшно, страшно жаль, если всё так и пойдёт… Жаль, что самые простые и светлые радости жизни, вроде этого вина, рождённого потоком солнечного света, который давно отлетел и пропал во вселенной,- так вот, что все эти радости, которые естественно и прочно веками связывали нас с нашим бытием,- сегодня год от года слабеют и вскоре, наверное, исчезнут навсегда… Ладно, пьём, и не будем более о грустном! Кстати - что за чудный новый вальс сейчас играют?

— Кажется, это Легар.

— Ах да, конечно, божественный Легар… Многое бы я дал, чтобы вернуться в ту сладкую эпоху! Впору хоть машину времени изобрести!

— Вам в том прошлом было бы очень неуютно вальсировать и соблазнять парижанок зная, что спустя сто лет мир безнадёжно предстанет перед своим концом.

— Нисколько! Люди во все времена жили и всегда, доколе земля крутится, будут жить днём сегодняшним, стараясь не задумываться о проблемах, болезнях и неизбежной расплате за взятый на жизнь кредит!

— В таком случае готов под эти слова разделить с вами ещё один тост!— отшутился Алексей, поднимая очередной бокал.

И поблагодарив благородного физика за интересный разговор, поспешил переместиться к более жизнерадостной части общества.

Время бежало, от бесконечного общения par necessitИ [в силу необходимости (фр.)] копилось утомление, а за кажущимся разнообразием разговоров всё отчётливее начинала проступать их раздражающая одинаковость. Если не брать в расчёт Квинта с его пугающими предсказаниями, то большинство идей, обсуждаемых гостями герцога в этих стенах, сводились к куда более безобидному фантазированию на темы грядущего при одновременном желании оставаться во вполне комфортном настоящем, ну а если повезёт - то и воскресить что-либо из ушедшей блестящей эпохи, когда предки нынешних потешных графов и князей прочно и жёстко держали бразды правления и безраздельно распоряжались любыми благами, которые общество создавало сообразно их воле и образу мыслей.

Собранный герцогом бал выглядел блестящим, однако подлинной неотразимостью, которую Алексей подсознательно ожидал здесь встретить, он тем не менее похвастать не мог. Поэтому в какой-то момент Алексею стало ясно, что герцог вместе с большей частью присутствующих ждут некоего важного события, призванного восстановить смысл и предназначение этого неслучайного мероприятия. Иначе эти смысл и предназначение улетучивались с каждой минутой, проведённой в гуле разговоров, под звон бокалов и кофейных чашек.

Алексей решил поинтересоваться о том у хозяина праздника напрямую.

— Простите, что осмеливаюсь торопить события, герцог, но что ещё ждёт нас впереди?

— О, сущие пустяки, мой друг! Я очень хочу поднять особый тост за вас, лично за вас, за ваши таланты и успех - однако как выясняется, не все гости собрались.

Алексей решил обратить свой вопрос в шутку.

— Неужели?— он взглянул на часы и рассмеялся.— Ведь уже одиннадцатый час. Обычно в России за подобную задержку применяют наказание: вручают виновнику особый штрафной бокал - доверху наполненный и с отпиленной ножкой!

— Рад воспользоваться советом,— ответил герцог, улыбаясь,— но не могу нарушить конвенцию, поскольку опаздывающие - дипломаты. Так что - ждём дипломатов!

Поблагодарив герцога, Алексей удалился на “дамскую половину”, дабы проведать, не скучает ли его спутница. Однако едва он успел подойти к Катрин и заговорить, как рядом с ними, рассыпаясь в пылких извинениях, возник распорядитель:

— Ваше Сиятельство, герцог просил передать, что он будет чрезвычайно вам признателен, если до приезда послов, автобус с которыми уже на подходе, вы найдёте возможность переговорить с её светлостью княгиней Лещинской-Бомон!

— Почему бы и нет? Прости, Катрин…

Распорядитель ответил на согласие выразительным поклоном.

— Позвольте я сопровожу вас к княгине!

Алексей сразу обратил внимание на чешское или польское происхождение части фамилии княгини и решил, что должен проявлять максимальную осторожность: западнославянский корень неоднозначен и способен приносить ядовитые всходы. Но он же и подсказывал, что предстоящее общение может оказаться интересным и нетривиальным.