Стэнли Вейнбаум - Антология мировой фантастики. Том 5. Контакт. Понимание Страница 139

— Потому что это мне пока интересно. И потому, что твой отец был моим другом. К тому же, как человек ты довольно сносен. Но никогда не придет в голову бредовая мысль оказаться среди археологов, которые станут таращить на меня глаза.

— Но ты же можешь встретиться только с некоторыми из них, попробовать снова быть среди людей.

— Нет.

— Я не вижу при…

Мюллер прервал его:

— Погоди, погоди! Почему мне надо снова привыкать к людям?

Раулинс, смешавшись, ответил:

— Ну потому что люди уже здесь, потому что нехорошо жить без людей, вдали от…

— Что ты замышляешь? Хочешь меня обвести вокруг пальца и вытянуть из лабиринта? Нет, парень, ты скажи, что ты задумал своим маленьким умом? Зачем тебе приучать меня к жизни?

Раулинс колебался. Во время его неловкого молчания Бордмен быстро подкинул ему хитрую отговорку. Именно такую, какая была нужна. Потом он повторил эти слова, прилагая все усилия, чтобы они звучали естественно.

— Ты делаешь из меня какого-то интригана, Дик. Но я клянусь тебе, у меня нет дурных намерений. Конечно, я признаюсь, что пробовал тебя задобрить, подольститься к тебе, снискать твое расположение, наверное, я должен рассказать тебе, зачем я это делал.

— Ну уж, наверное, должен.

— Это только из-за наших археологических исследований. Ведь мы можем провести на Лемносе лишь несколько недель. Ты же здесь уже несколько лет. Ты собрал столько информации о лабиринте, и было бы просто нечестно с твоей стороны держать ее у себя и не поделиться. Поэтому у меня была надежда как-нибудь убедить тебя. Я думал, ты сперва подружишься со мной, а потом, может быть, придешь к тем, в зону N. Поговоришь с ними, ответишь на их вопросы, поделишься наблюдениями…

— Значит, бесчестно с моей стороны утаивать эту информацию?

— Конечно. Скрывать знания — просто грех.

— А порядочно ли со стороны человечества называть меня нечистым и избегать?

— Это другое дело. И нельзя так относиться к этому. Это результат твоего личного несчастья, которое ты, конечно, не заслужил. И все сожалеют, что такое несчастье приключилось с тобой. Но в тоже время ты должен понять, что людям трудно принимать это твое…

— Мою вонь, — подсказал Мюллер. — Ну, хорошо, я понимаю, что меня трудно выдерживать, поэтому и предпочитаю не навязывать свое общество твоим друзьям. И не думай, что я буду говорить с ними, распивать чаи или иметь какие-нибудь дела. Я изолировал себя от человечества и в этой изоляции останусь. И то, что я сделал для тебя исключение и позволил докучать мне, вовсе ни очем не говорил. А раз уж тебе это объясняю, то знай, что мое несчастье не было незаслуженным. Я заслужил его, потому что совал свой нос туда, куда совать его было не положено. Меня просто распирало честолюбие. Я был убежден, что смогу добраться в любой закуток. Проникнуть всюду. И начал считать себя сверхчеловеком.

Бордмен быстро давал Раулинсу указания. Чувствуя терпкий вкус своей лжи, Раулинс продолжал без запинки:

— Я не могу обижаться на тебя, Дик, за твое упрямство. Но думаю, однако, что ты не прав, отказываясь поговорить с нами. Вспомни свои собственные исследования, когда ты был молод. Когда ты высаживался на какой-нибудь планете и там находился кто-то, кто знал нечто ценное и важное, не делал ли ты все, что мог, чтобы заполучить эту информацию? Если бы даже у кого-то были личные проблемы, которые…

— Я весьма сожалею, — холодно произнес Мюллер. — Но меня это уже не касается. — И ушел, оставив Раулинса в клетке с двумя кусочками мяса и почти пустым кубком.

Подождав немного, Бордмен сказал:

— Да, он раздражителен, конечно, я и не рассчитываю, что он проявит слабость характера. Ты начинаешь допекать его, Нед. В тебе самым лучшим образом соединены хитрость с наивностью.

— И поэтому я сижу в клетке.

— Это не беда. Мы можем прислать робота, и он освободит тебя.

— Мюллер отсюда не выйдет, — прошептал Раулинс. — Он полон ненависти. Прямо-таки полыхает ею. Его нельзя будет уговорить сотрудничать. Я никогда не видел столько ненависти в человеке.

— Ты еще не знаешь, что такое ненависть. Да и он, в общем-то, не знает. Уверяю тебя, все идет хорошо. Несомненно, нас ждут еще поражения, но главное — он говорит с тобой. И он не хочет ненавидеть. Создай такие условия, чтобы лед растаял.

— А когда вы пришлете ко мне роботов?

— Позже. Если это будет нужно.

Мюллер не возвращался. Наступили сумерки и похолодало. Озябший Нед представил себе город, когда тот был жив, а клетка служила для показа созданий, пойманных в лабиринте. Сюда приходили создатели города, сильные, коренастые. В клетке сидело создание, похожее на гигантского скорпиона. Глаза его горели, белые клыки царапали мостовую, хвост хлестал прутья сильными ударами, а зверь только ждал, чтобы кто-нибудь подошел слишком близко. И пронзительная чужая музыка звучала в городе, чужаки хохотали. От них исходил теплый пижмовый запах. Дети плевали в клетку. В искрящемся свете лун плясали тени. Жуткий пленник чувствовал себя одиноким без сородичей, которых полным-полно в светящихся туннелях на планете Альфекка или Маркаб — очень далеко отсюда. А здесь целыми днями строители города приходили, издевались, дразнили. Создание в клетке не могло смотреть на их невысокие фигуры, сплетенные длинные пальцы, плоские лица и жуткие клыки. В один из дней мостовая под клеткой проваливалась, потому что им уже наскучил вид их пленника из другого мира, и существо, отчаянно хлеща хвостом, падало в пропасть, напичканную остриями ножей.

Пришла ночь. Раулинс уже несколько часов не слышал голоса Бордмена, а Мюллера не видел с раннего полудня. По площади сновали животные. В основном маленькие, с жуткими клыками. А он на этот раз пришел без оружия. Раулинс готов был раздавить любого из этих зверей, если бы тот решился проскользнуть в клетку. Он трясся от холода, ему хотелось есть. Но сколько он ни высматривал в темноте Мюллера, того не было видно. Это уже все меньше походило на шутку.

— Ты слышишь меня? — раздался в темноте голос Бордмена. — Мы скоро тебя оттуда вытащим.

— Да, но когда?

— Мы послали робота, Нед. Хватит и четверти часа, чтобы он добрался до тебя, ведь это безопасная зона, — он на секунду замолчал. — Мюллер час назад остановил нашего робота и уничтожил его.

— Ты не мог сказать это сразу?

— Мы сейчас высылаем несколько роботов одновременно. Мюллер наверняка пропустит хоть одного. Все будет отлично, Нед. Тебе не угрожает никакая опасность.

— Если ничего не случится, — буркнул Раулинс.

Но не стал продолжать этот разговор. Все более мерзнущий, голодный, он ждал, опираясь на стену, и смотрел, как на расстоянии ста метров от площади маленький юркий хищник притаился в засаде. И вот он, прыгнув на зверя, значительно более крупного, убивал его. Почти тотчас же туда примчались твари, питающиеся падалью, чтобы урвать кусок кровоточащего мяса. Раулинс слышал треск раздираемых мышц, хруст перегрызаемых костей и чавканье.