Юрий Шушкевич - Вексель судьбы. Книга вторая Страница 126

“Рад, сердечно рад всех вас видеть!” — с искренним радушием приветствовал гостей пусть и непрямой, но совершенно неотразимый потомок дома Савойи, энергично пожимая руки мужчинам и целуя пальцы Катрин. “Катрин, я помню тебя ещё девочкой, не видел несколько лет, и сегодня с восхищением признаюсь, что совершенно сражён твой красотой! А о вас - о, о вас премного наслышан и очень, очень высоко ценю, что вы удостоили мой старый дом своим визитом!” — с этими возвышенными словами герцог обратился к Алексею, намеренно остановившись перед ним и долго не отпуская рукопожатия.

— Друзья мои,— объявил герцог сразу же после ритуала приветствования, обращаясь к молодой паре - поскольку Шолле предусмотрительно отошёл на несколько шагов.— Для меня будет исключительной честью, если вы согласитесь стать моими особыми, привилегированными гостями на протяжении сегодняшнего вечера. С замиранием сердца рассчитываю на вашу благосклонность!

— А что подразумевает статус привилегированного гостя?— вежливо поинтересовался Алексей.

— О, не волнуйтесь, это не возлагает на вас никаких обязательств за исключением того, что вы будете сегодня в центре всеобщего внимания и затмите своим блеском мою скромную персону!— ответил герцог серьёзным и искренним тоном.— Привилегированный гость - это такой же хозяин бала, что и я. За тем лишь исключением, что для приглашённой публики он будет интересен и нов, в то время как я всем давно надоел.

— Бросьте, герцог, вы же никому не надоели,— поспешила не согласиться с ним Катрин.

— О, не надо меня утешать!— улыбнулся тот.— Мои взгляды хорошо известны, а заслуги давно признаны, у вас же - всё впереди. К тому же вы сегодня - арбитры на турнире страстей и грехов, творимых во имя прогресса! Взгляните, с какими неподдельным интересом за вами наблюдают и стремятся подойти! А вот, собственно, к нам уже и направляются самые нетерпеливые гости. Знакомьтесь: граф Жильбер, потомок графов Жеронских, и его супруга Натали!

Высокий и сухопарый мужчина с ясным взглядом и напряжённо-изысканными тонкими чертами остановился напротив Алексея, в ответ на протянутую для рукопожатия ладонь склонив голову в выразительном поклоне. Графиня Натали с едва заметным озорством заглянула Алексею в глаза и тотчас же, словно засмущавшись своей дерзости, потупила взор, после чего, отступив назад на полшага, присела в реверансе.

— Граф Жильбер,— продолжал герцог,— один из тех немногих, кто в двадцать первом веке продолжает нести традицию и честь древних родов, просиявших во времена крестовых походов и восходящих к Цезарю, царю Давиду и отчасти к пророку Мухаммеду. Последние годы граф поглощён интереснейшим проектом, цель которого - дать объединённым европейским народам монархического правителя нового типа.

Услышанное по-настоящему изумило Алексея.

— Великолепная идея, граф,— сказал он в ответ, стараясь подчеркнуть своё внимание и симпатию, хотя идея возрождения монархии сразу же показалась абсурдом.— Но неужели современные государства, построенные на демократических принципах, согласятся ими поступиться?

— Благодарю за ваш вопрос, месье,— ответил граф Жильбер, и его подбородок чуть дрогнул в лёгком поклоне.— Смею вас уверить, что граждане объединённой Европы в большинстве своём добродетельны, чисты и наивны. Эта наивность заставляет многих верить, что механизмы демократии, идеально работающие на уровне сообществ и земель, будут столь же эффективны и на самом верху. К большому сожалению, это не так, и поэтому многие из решений, которые сегодня принимаются в Брюсселе, а вскоре будут приниматься в новой столице объединённого Запада, включающего Северную Америку, Австралию и Японию, для многих представляются непонятными и чужими. Ну а поскольку демократического механизма, устроившего бы сотни миллионов наших граждан, придумать невозможно, то верховная монархия становится единственным выходом.

— Граф, я помню ваше недавнее выступления на третьем телеканале Франции,—произнесла Катрин, улыбнувшись.— Вы очень хорошо сказали тогда, что все народы изначально добродетельны и чисты, а трения между ними возникают из-за неумения договариваться о каких-то весьма далёких от жизни вещах.

— Сударыня, если бы вы знали, как я тронут и польщён вашим неравнодушием! Уверяю вас, что я не вижу проблемы более важной, чем дарование европейским народам добродетельной верховной власти. Власти, которая даже если проблему не решит, то сумеет людей выслушать и вдохновить своим вниманием!

Как только граф и его супруга удалились, Алексей поспешил поинтересоваться у герцога - в каком статусе он представлен гостям, что потомки иерусалимских королей склоняются перед ним в поклонах.

— Они знают, что Вы - знаменитый финансист из России.

— Но в нынешней России много финансистов,— не унимался Алексей,— отчего они выделяют именно меня? Что им обо мне рассказали?

— Не волнуйтесь, cher ami,— послышался из-за спины голос Шолле.— Никакой лишней информации от нас не утекло. Но обычные финансисты из России на этом собрании никогда не смогли бы появиться.

— То есть меня считают необычным?

— Делайте выводы сами, cher ami. Кстати, обратите внимание: к нам приближается барон Ферзен, интереснейший и оригинальный человек!

Барон Ферзен был небольшого роста тучным, лысоватым, и стоит признаться, не вполне красивым человеком. Он хорошо осознавал этот свой недостаток и потому старался его восполнить безупречностью в одежде: не могло быть сомнений, что его с иголочки смокинг ещё утром был до последнего шва проверен и отутюжен персональным портным, а чёрные лаковые туфли, в носках которых отражались огни люстр, были надеты в первый раз.

Однако внимание привлекала не одежда барона: под руку с ним шла его спутница - женщина поистине неземной красоты в длинном платье цвета бордо. Тонкие высокие каблуки делали её выше барона на целую голову. Возможно, она была единственной из приглашённых на бал, в чьих украшениях не имелось драгоценных камней, которые смотрелись бы тривиальными и лишними в неотразимом блеске её роскошного тела. Нежные черты немного бледного лица остро контрастировали с тёмно-янтарным загаром упругой и шелковистой кожи, которая за нарочито скромным декольте была приоткрыта лишь настолько, сколько было достаточно, чтобы воображение непроизвольно начинало распаляться - после чего секундный конфуз от неказистости барона немедленно сменялся отчаянной в его адрес завистью.

Поравнявшись с Алексеем, чета Ферзенов застыла напротив и отдала поклон. Алексею показалось, что барон при этом сильно моргал и поэтому старался не поднимать глаз.