Дети Морайбе - Паоло Бачигалупи Страница 125

Ния легонько толкнула Лидию, ее призрачное лицо было серьезным.

– Поторопись и одевайся. Ты не должна опоздать.

Лидия отвернулась от своей черноглазой сестры. Их первоначальные черты изменили почти до неузнаваемости. Два года девочки росли в замке под присмотром Белари, потом начались циклы препаратов. Дозы «Ревиции» в тринадцать заморозили их внешность на пороге расцветания. Затем пришла очередь глаз, взятых у близняшек из какой-то далекой страны. Иногда Лидия гадала, не смотрят ли где-нибудь в Индии две смуглые девчушки на мир васильковыми глазами. А может, они бродят по грязным улицам своей деревни, ориентируясь лишь по эху, которое отражают стены из коровьего навоза, нащупывая путь тросточками.

Лидия смотрела в ночь за окном украденными черными глазами.

Новые воздухомобили выгрузили гостей на посадочные площадки, раскинули паутинные крылья и унеслись на горных ветрах.

Пришел черед других лекарств: пигментные препараты высосали цвет из их кожи, сделав близняшек бледными, как актеры театра кабуки, превратив в призрачные тени раскрасневшихся от горного солнца девчонок. Затем началась хирургия. Лидия помнила, как просыпалась после каждой операции, искалеченная, неделями не способная пошевелиться, несмотря на щедрые дозы цитоактиваторов и питательных жидкостей, которые врач вливал в ее худое тело. После операции врач держал ее за руку, вытирал испарину с ее бледного лба и шептал: «Бедная девочка. Бедная, бедная девочка». Потом приходила Белари, улыбалась и говорила, что скоро Лидия и Ния станут звездами.

Порывы ветра сбрасывали снег с сосен и закручивали гигантскими торнадо вокруг прибывающих аристократов. Гости торопились миновать снежные облака, а голубые прожекторы лыжных патрулей Бурсона прорезали леса. Вздохнув, Лидия отвернулась от окна, чтобы наконец оправдать тревожные ожидания сестры и одеться.

* * *

Когда Белари уезжала из феода, Стивен с Лидией устраивали пикники. Покидали огромное серое строение, замок Белари, и осторожно гуляли по горным лугам. Стивен всегда помогал ей, направлял ее хрупкие шаги сквозь поля ромашек, аквилегий и люпинов, пока они не добирались до отвесных гранитных скал, с которых открывался вид на город далеко внизу. Высеченные ледниками пики окружали долину, словно великаны, собравшиеся на совет; даже летом их лица укутывал снег, напоминавший мудрые белые бороды. Они съедали обед на краю уступа, а Стивен рассказывал причудливые истории о мире до феодов, до того, как «Ревиция» сделала звезд бессмертными.

Он говорил, что в стране была демократия. Что когда-то люди выбирали своих сеньоров. Что могли путешествовать между феодами сколько душе угодно. Любой человек, говорил он, а не только звезды. Лидия знала, что на побережье еще есть такие места. Она о них слышала. Но, будучи ребенком феода, верила с трудом.

– Это правда, – сказал Стивен. – На побережьях люди выбирают себе лидера. Иначе дело обстоит только здесь, в горах. – Он ухмыльнулся ей. Вокруг его мягких карих глаз появились веселые морщинки – он сразу заметил недоверие на ее лице.

Лидия засмеялась:

– Но кто же платит за все? Если не станет Белари, кто будет платить за ремонт дорог и строительство школ?

Она сорвала астру и покрутила между пальцами, глядя, как пурпурные лепестки сливаются в размытый обруч вокруг желтой сердцевины цветка.

– Люди.

Лидия снова засмеялась:

– Они не могут себе этого позволить. У них едва хватает денег на еду. И откуда им знать, что нужно делать? Без Белари никто даже не поймет, что именно нуждается в ремонте или улучшении.

Она отбросила цветок, целясь в пропасть. Ветер подхватил его и опустил рядом с Лидией.

Стивен поднял астру и с легкостью кинул за край скалы.

– Это правда. Им не нужно быть богатыми, нужно просто работать вместе. Думаешь, Белари знает все на свете? Она нанимает советников. Люди могут поступать точно так же.

Лидия покачала головой:

– Люди вроде Мирриам? Управлять феодом? Это похоже на безумие. Никто не будет ее уважать.

Стивен нахмурился.

– Это правда, – упрямо повторил он, и, поскольку он нравился Лидии и ей не хотелось его расстраивать, она согласилась, что это может быть правдой, но в глубине души знала, что Стивен – просто мечтатель. Милый мечтатель, пусть и ничего не знающий о мире.

– Тебе нравится Белари? – неожиданно спросил он.

– Что ты имеешь в виду?

– Она тебе нравится?

Лидия озадаченно посмотрела на него. Карие глаза Стивена пристально смотрели в ответ. Она пожала плечами:

– Она хороший сеньор. Все сыты, обо всех заботятся. Не то что в феоде мастера Уиера.

Стивен с отвращением поморщился:

– Феод Уиера уникален. Он варвар. Насадил одного из слуг на вертел. – Он помолчал. – Но все же посмотри, что Белари сделала с тобой.

Лидия нахмурилась:

– Ты о чем?

– Ты не настоящая. Твои глаза, кожа и… – он отвел взгляд и понизил голос, – твои кости. Посмотри, что она сделала с твоими костями.

– Что не так с моими костями?

– Ты едва ходишь! – воскликнул он. – У тебя отняли возможность ходить!

Лидия нервно огляделась. Стивен высказывал неодобрение. Кто-то мог его услышать. Вроде бы они были одни, но поблизости всегда кто-нибудь находился – охранники, другие гуляющие. Здесь мог оказаться и сам Бурсон, слившийся с пейзажем, каменный человек среди скал. Однажды Стивен уже получил от Бурсона суровый урок.

– Я могу ходить, – яростно прошептала она.

– Сколько раз ты ломала ногу, или руку, или ребро?

– Ни разу за целый год. – Она этим гордилась. Она научилась осторожности.

Стивен недоверчиво рассмеялся.

– А знаешь, сколько раз я ломал кости за всю жизнь? – Он не стал дожидаться ее ответа. – Ни разу. Ни единой косточки. Никогда. Ты хотя бы помнишь, каково это – ходить, не опасаясь споткнуться или врезаться в кого-нибудь? Ты будто стеклянная.

Покачав головой, Лидия отвернулась.

– Я стану звездой. Белари выпустит наши акции на рынок.

– Но ты не можешь ходить, – возразил Стивен. В его глазах сквозила жалость, и Лидия разозлилась:

– Могу. И этого достаточно.

– Но…

– Нет! – Лидия тряхнула головой. – Кто ты такой, чтобы указывать мне? Посмотри, что Белари делает с тобой, а ты по-прежнему предан ей! Может, мне и делали операции, но я хотя бы не ее игрушка.

Это был единственный раз, когда Стивен рассердился. Ярость, отразившаяся на его лице, заставила Лидию на мгновение подумать, что сейчас он ударит ее и сломает кости. Отчасти она надеялась, что так и будет, что это уничтожит ужасающее чувство разочарования, зревшее между ними, двумя слугами, которые называли друг друга рабами.

Но Стивен успокоился и прекратил спор. Он извинился, взял ее за руку, и они молча смотрели, как садится солнце, однако час