Владимир Фалеев - Фантастика 1990 год Страница 120

– Ты прав, мой мальчик,- долетел до него тихий голос отца.- Ты прав. Выживают сильные… Я знал, что способности даются только на короткое время школьного обучения. А потом, когда человек вырастает и завершает курс активного познания, он лишается этого дара. Дар, который непонятным образом прорвался к нам из будущего, нуждается в истребовании.

– Папа, ты же умер?!

– Молчи и слушай. Ты не хочешь продолжать дело моей жизни, ты не любишь Черного человека…

– Что предлагаешь мне?

– Просто ложись спать!

Где-то в комнате бесновался Черный человек; и матери нигде не было; и слышался голос отца… И Алексею было непонятно, как ему жить… Сострадать? Он поставил раскладушку. Она по-старому жалобно заскрипела под его ворочающимся телом.

Михаил НОВИКОВ. ВНУК ГЕНИЯ

Константин Угрев, молодой человек заурядной наружности, блондин, стоя перед зеркалом в узком коридоре, надевал старомодный прорезиненный плащ. Он застегнулся на все пуговицы, подпоясался, осмотрел свое отражение и взлетел под потолок. “Спину бы побелкой не испачкать”,- подумал он, пролетел по коридору, плечом распахнул дверь в комнату, развернулся над обеденным столом и, накренившись, замер у окна.

Был поздний вечер. Воздух, голубой от фонарей, походил на воду в бассейне. Угрев протиснулся в форточку и полетел, не приближаясь к земле. На верхнем этаже серого капитального дома он отыскал знакомое окно. Оно было приоткрыто, внутри горел свет. Угрев приблизился и завис, наблюдая происходящую жизнь.

За столом под низко висящим абажуром сидели Мария и двое мужчин. Играли в покер. Слышался стук костей, короткие фразы. Тянуло табачным дымом.

Угрев схватился за карниз над окном и, изогнувшись, пристроился напротив щели между шторами. Играли без азарта.

Выигрывал и, видимо, не первую партию грузный молодой человек с челкой, сидевший боком к окну.

Угрев подумал, что это муж Марии.

Стаканчик с костями, гремя, переходил из рук в руки.

– Все, закончили,- сказал человек с челкой,- покер.

– Всегда тебе, Артем, везет,- вздохнула Мария.

Tot пожал плечами: - Счастье улыбается знающим.

Другой мужчина склонился над столом, подсчитывая итог.

Артемий закурил, резко поднялся, шагнул к окну и вдруг отшатнулся.

Угрев, кувыркнувшись в воздухе, взмыл вверх.

Артемий захлопнул окно.

– Что такое? - спросила Мария.

– Не знаю… Мне показалось… Посмотри-ка, Данила.

Даниил, чернобородый человек лет под тридцать, оторвался от подсчетов и подошел к окну. Он открыл створку, выглянул. Над темным домом напротив горела надпись “ГОССТРАХ”.

– Ничего не замечаю,- сказал Даниил, обернувшись. - А что было-то?

– Представляете, мне показалось, какой-то человек барахтался перед окном.

– Ну, допился,- сказала Мария.

– Или от духоты померещилось,- добавил Даниил.

– Серьезно, я видел.

– Как это выглядело? - спросил Даниил.

– Я плохо разглядел. Такая фигура, в большом черном балахоне.

– Может, вор,- предположила Мария,- говорят, они иногда по веревке спускаются с крыш и залезают в квартиры.

– Нет,- возразил Артемий,- он как бы отъехал от окна и, по-моему, взлетел выше.

– Взлетел? - Мария округлила глаза.- Это у вас бред, мы вас вылечим.

– Это не галлюцинация, точно.

Помолчали.

– Чудно! - вдруг воскликнул Даниил.- Я на днях узнал любопытную историю. Понимаете, захожу к приятелю - он работает в Летательном Институте,- и он показывает мне один текст. Такой доклад, отпечатанный на машинке. Подготовлен их сотрудником. Суть такова: в конце тридцатых годов некий чудак, изобретатель, по фамилии Угрев, проводил в этом институте опыты по изучению гравитации. И ему якобы удалось выяснить картину силовых линий гравитационного поля. Он утверждал, что если сделать какую-то сетку, которая определенным образом пересекала бы эти линии и как-то там их прерывала, то внутра этой сетки поле обращалось бы в нуль.

– Ну, вы оба свихнулись,- перебила Мария.- Один видит летающих людей, другой толкует об антигравитации. Подумать только… Причем первый врач, а второй инженер.

– Я инженер-экономист,- сказал Даниил,- и вообще за что купил, за то и продаю.

– Говоришь, его фамилия Угрев? - спросила Мария.

– Да.

– Странно.

Даниил продолжал:

– Ладно, послушайте. Короче говоря, из Летательного Института этого человека не то уволили, не-то он сам ушел, но он продолжал опыты на свой страх и риск у себя на даче. И добился успеха! Ему удалось сделать эту штуку - сетку. В поселке, где была его дача, чуть ли не до сих пор живы старики, которые видели, как по воздуху плавали, визжа и воя, кошки и собаки. Изобретатель делал для животных попонки из своей сетки, и те взлетали. В докладе написано, что он сдела, или почти сделал, летающую одежду для человека, но опробовать ее не успел. Во время войны дача сгорела, и архив и материалы погибли. Вот, собственно, и все. Там еще были выкладки, вычисления, но я не разбирался.

– Сказки,- сказала Мария.

– Кто его знает…- протянул Артемий,- то есть сказки, конечно. Если бы что-то такое и было, не могли же это скрывать, допустим, родственники, потомки его, друзья…

– Больше я ничего не знаю,- сказал Даниил,- но всетаки я понял так, что какие-то следы остались. Дача, кажется, сгорела не полностью. А насчет потомков можно узнать в телефонном справочнике - фамилия-то редкая.

Артемий вышел и вернулся со справочником. Мария сидела с отсутствующим видом. Артемий погладил ее по голове. Она отвернулась:

– Дурачки, мальчишки.

Даниил полистал толстую книгу и прочел: “Угрева Энергия Константиновна, 100-05-25, Лесной проезд, 4, кв. 33”.

И добавил: - Отчество подходит. Тот изобретатель был К. Ю. Угрев. Это может быть его дочь.

– Даня,- снисходительно сказала Мария,- тебя разыграли! А вы, как дети, всему верите.

– Мало ли…- неуверенно произнес Артемий,- я же вот видел…

Мария засмеялась:

– Ну конечно! Не кого иного, как летающего человека…

Не кто иной, как Константин Угрев, внук гения, обнаружил летающий плащ на даче близ деревни Омутищи. Он жил с матерью в городе, после пожара новый дом кое-как выстроили, но наезжали туда редко. Однажды Энергия Константиновна предложила сыну:

– Костя, почему бы тебе не заняться дачей? Привел бы ее в порядок, была бы у тебя своя студия. Все-таки недалеко от города, удобно.

Угрев занимался книжной графикой - рисовал для издательства разные буквы, заставки, шрифты. Простая мысль ему понравилась. Студия была нужна. И вот, разбираясь в чулане, он нашел пыльный, но вполне крепкий плащ, сшитый по довоенной моде - регланом, двухсторонний. Верх плаща был синий, изнанка в мелкую клетку.