Евгений Белоглазов - Нуменал Анцельсы Страница 109

Шлейсеру не особо везло с активными планетами. До этого случая, пожалуй, только на Гроттеле — планете черной звезды Рафис — обстановка в какой-то мере напоминала условия преджизни. Ее освещенность практически была равна нулю. Согревалась она внутренним теплом, которое удерживалось неагрессивной атмосферой. Благоприятное сочетание космологических и геодинамических факторов — прежде всего, относительно близкое расположение планеты от светила и умеренная активность мантии, позволяющая без взлома коры формироваться устойчивому долгоживущему рельефу — способствовали развитию там приемлемого для существования примитивных структур климата. Правда, там почти не было воды, и повсеместно имели развитие мощные радиационные аномалии. Зародись там жизнь, конечно же, она была бы устроена по особому способу и не имела бы ничего общего ни с земной, ни с каскаденианской формами. Что касается Страггла и Енуфлекта, то на роль прародителей витаструктур ни один из них и близко не подходил. Первый вращался слишком медленно, в результате чего за «год» одна его половина сильно перегревалась, вторая же переохлаждалась. А второй был спутником газового гиганта и, как это часто бывает, большую часть орбитального пути проводил в области повышенного гамма-фона.

Экспедиция к Геонису — планете звезды Аксоль — организовалась по материалам инфорт-рекогносцировки астродипластума «Биг-Сэнд 2», проведенной еще в начале текущего столетия одним из ведущих косморазведчиков Артемом Килениным. Планета стояла одной из первых в ряду объектов, перспективных на бериллий — сырье, уже мало применяющееся в области утратившего актуальность термояда, тем не менее пользующееся широким спросом в других техноотраслях. Немалое значение для включения астродипластума в разработку имел и тот факт, что Аксоль по всем параметрам вписывалась в группу светил классов F-К с массой 02–18 солнечных масс, находящихся в зените главной последовательности.

Геонис — крохотный верикамент [102], вмурованный мазком Творца в изрядье звездной круговерти — венчал вереницу уже известных, но, увы, бесплодных в отношении жизни миров: либо изначально мертвых, либо слишком молодых для инициации декосных реакций.

Насколько Шлейсер помнил, при организации той злополучной экспедиции миссионеры не испытывали, как нередко бывает, негативного контента к объекту посещения. Быть может, только некое сходство Аксоли с Эстобианом, где, просто по-идиотски — иначе не назовешь — погиб экипаж Пилиева, напоминало о том, что здесь тоже следует держаться настороже. Напоминать-то напоминало, только серьезно отнестись к возможности провала миссии тогда никто не удосужился.

Сперва Геонис, а он, пожалуй, кроме магнитного поля и близких к земным темпоральным циклам, во всем (включая и орбитальное положение) походил на Венеру 2 — Аттапагор, предстал перед космиадорами в виде светящейся точки, утопающей в рубиновом излучении Аксоли.

Астьер точным маневром перевел «Ясон» в противоускорительную спираль. Какое-то время потребовалось для формирования картины состояния надатмосферного поля и расчета оптимальной траектории.

Но вот, аллоскаф осел на устойчивой орбите, после чего кампиоры приступили к составлению присущего планете «класс-файда».

Спектральный окрас Аксоли, уровень и скорость нуклеосинтеза (превращение легких элементов в тяжелые), инсоляционные характеристики, проявления внутри — и внесистемной космоидеографии, мало чем отличались от подобных ей светил. Типичный представитель своего класса. И ничего более. Солнечный ветер, как и положено «управленцу» уважающей себя звезды, обволакивал сформированное ей «хозяйство» из четырех планет, в котором Геонис занимал сложившееся здесь за миллиардолетия до визита аллонавтов положение. Сохранились и следы когда-то бушевавших в его окрестностях гравитационных штормов: кольца астероидных рифов с признаками разрушения когда-то огромных монолитов; россыпи кометной шрапнели; облака метеоритной пыли…

Воспоминания о сливе, абрикосе, крыжовнике, антайском яблоке… канитель, осевшая на кончике метеоритного хвоста… астения… Вот, пожалуй, и все что осталось в памяти, и с чем ассоциировалась в тот раз деконтаминация. Нет, не все. Еще почему-то в сознании воспроизвелись слова отца: «Занимайся себе доступным, и не верь в свет тоннеля, в конце которого может ничего не быть».

Молчание пространства как всегда впечатляло. Но оно отнюдь не свидетельствовало о молчании самого Геониса.

После того как кампиоры исследовали разрез планеты от дальних следов атмосферы до ядра, они знали о ней все: вещественный состав; уровень колебания магнитного, радиационного, гравитационного поля; распределение давления и температуры; норму осадков; экстинкцию [103] солярного потока при его прохождении сквозь атмосферу; состояние плинпола [104]; сырьевой потенциал. В немалой мере тому способствовали два фактора: съем текущей информации со спутника, заброшенного еще Килениным на ковровую орбиту, и проведенная этим же спутником геологическая призмоскопия, позволяющая теперь не только обозревать с высоты любого уровня элементы рельефа и типы главных структур, но и спектрозондировать, увеличивать и как угодно модифицировать изображение.

Надо отдать должное Киленину и аппаратуре Службы галактического позиционирования. Координаты фильер TR-каналов, космореперов и дальних астродипластумных триаков за это время нисколько не изменились. Неизменными остались и производимые ими сигналы. Что же касается планетарных триангул, то при виде их Астьер не мог не восхититься. Они ничуть не пострадали от воздействия хотя в целом и нейтральной, но таки требующей применения консервантов среды.

Программа исследования Геониса была сверстана так, чтобы предотвратить какие бы то ни было случайности. Перед посадкой сервисных модулей с десантом следовало еще раз проверить состояние аэродинамического щита — атмосферного экрана, при непредумышленном контакте с которым слайдеры могли вызвать непредсказуемые реакции в плинполе.

Но как избежать нежелательных последствий? И как их можно предусмотреть?..

Накопленный опыт в исследовании терраподобных объектов обязывал аллонавтов придерживаться правила — не соваться прежде времени туда, где не знаешь чего ожидать. Но это в теории. На деле же почему-то всегда складывалось не так. Чего скрывать, режим «vit-серча» [105] испокон веку считался в разведке самым сволочным. В этой части работ исполнителям отводилась роль неких сказочных героев-недоумков, которым предписывалось искать то, не знаю что, к тому же неизвестно каким образом эти самые поиски организовывать.