Роджер Зилазни - Остров мертвых Страница 108

Особи как женского, так и мужского пола носят блузы и юбки, ноги обувают в сандалии. Одежда у них преимущественно темных расцветок.

Пейанки ниже ростом, стройнее мужчин и шире их в бедрах; молочных желез у них нет, потому что они не выкармливают грудью младенцев: новорожденные пей-анята в течение первых недель жизни питаются подкожными жировыми запасами, а затем начинают жевать и переваривать кожу. Становясь старше, они едят взрослую пищу, в основном пюреобразное месиво из морских водорослей. Таковы пейане.

Язык у них очень трудный. Я говорю по-пейански. Их философская система весьма сложна. Я отчасти знаком с ней. Многие из пейан — телепаты, причем отдельные личности обладают уникальными способностями, как и я.

Я сел на скамью и расслабился. Посещение пейанских храмов вливает в меня силы, потому что я с уважением отношусь к Мегапее. Пейане чрезвычайно политеистичны. Их религия отчасти напоминает индуизм, потому что она вобрала в себя все что можно, ни от чего не отказываясь: за всю историю своего существования пейане, кажется, только тем и занимались, что создавали и накапливали богов, ритуалы, традиции. Странтризм — так называется их религия. За последние годы она получила большое распространение, и у нее есть возможность когда-нибудь стать универсальной религией, потому что в ней имеется нечто, удовлетворяющее каждого верующего, от анимиста и пантеиста до агностика и почитателя культов и обрядов. Сами пейане составляют не более десяти процентов общей массы убежденных странтристов, и, скорее всего, религия переживет их самих, потому что численность жителей Мегапеи сокращается с каждым годом.

Живут пейане необыкновенно долго, но рождаемость низкая. С тех пор как великие пейанские умы завершили свой многострадальный труд, написав последнюю главу 14 926-томной «Истории пейанской культуры», обитатели Мегапеи решили, наверное, что с них хватит и дальше продолжать развитие нет смысла.

Они глубоко почитают своих ученых: смех, да и только!

В те древние времена, когда человек еще не вылез из пещеры, пейане уже освоили Галактику. Многовековая война с расой багулианов, прекратившей свое существование, ослабила пейан, отняв у них много сил и энергии, уничтожила промышленность и в десятки раз сократила численность населения. Пейане перестали занимать ключевые позиции в Галактике и постепенно перебрались в малую систему миров, где они обитают и по сей день. Их родная планета, Мегапея, также была разрушена багулианами, которые, как говорят, были отвратительные, жадные, подлые, грубые и свирепые негодяи. Подобные описания багулиан, естественно* встречаются в пейанских хрониках* но мы никогда не узнаем, каковы они были на самом деле. Багулиане не были странтристами: где-то я вычитал, что они были идолопоклонниками.

Человек, стоявший у стены, напротив арки, запел литанию, мелодию которой я сразу узнал, поэтому я поднял голову и стал ждать: будет или не будет? Да или нет?

Да. Это случилось опять.

Гляцитовая пластина, изображающая Шимбо-Громовержца из Башни Черного Дерева, озарилась желтовато-зеленым светом.

Одни пейанские боги пейаноморфны (если так можно выразиться), другие же, вроде египетских божеств, представляют собой помесь между пейанами и обитателями зоопарка, третьи вообще какие-то чудища. Я уверен, что пейане когда-то, в древние времена, посетили Землю, потому что Шимбо подобен человеку. Почему разумные существа выбирают себе богов из чужеземцев, навсегда останется для меня загадкой, но, так или иначе, портрет Шимбо — передо мной. Он стоит, обнаженный, на фоне желтого неба, и его зеленоватое лицо полуприкрыто поднятой левой рукой, в которой зажата грозовая туча. В правой руке Громовержец держит огромный лук, а на боку у него висит колчан с молниями.

Вскоре все прихожане — шестеро пейан и восемь человек — пели литанию хором. Сквозь арку начали просачиваться новые посетители. Храм постепенно заполнялся.

Где-то в глубине моего организма зародилось чувство силы и легкости одновременно: энергия разлилась по всему телу.

Я не понимаю, как это получается, но стоит мне войти в гайанский храм, пластина с изображением Шимбо начинает мерцать, и я, охваченный восторгом» чувствую прилив новых сил.

Закончив тридцатигодичный курс обучения, я потом еще двадцать лет проходил практику в одной компании, где впоследствии приобрел огромное состояние. Там я был единственным землянином, — остальные воротилы были пейанского происхождения. Все мы считались Великими, потому что каждому из нас было присвоено имя одного из пейанских богов. Такое положение дел нас устраивало: почтение к нам и объединяло нас и противопоставляло остальным смертным. Я выбрал Шимбо (или он выбрал меня?), потому что Громовержец антропоморфен.

Все верующие твердо знают: пока яг жив, Шимбо имеет физическое воплощение во Вселенной. А когда я умру, Бог перейдет в состояние телесного небытия, пока кто-нибудь не возьмет себе его имя. Когда Великий входит в пейанский храм, вспыхивает изображение Бога, в честь которого он назван. Такое происходит в каждом пейанском храме, в любом уголке Галактики. Я не понимаю, с чем это связано. Да и сами пейане вряд ли могут объяснить суть явления.

По правде говоря, мне казалось, что Шимбо давно бросил меня из-за штучек, которые я вытворял с энергией. Наверно, потому меня и потянуло в храм, чтобы удостовериться, так ли это. К счастью, я оказался не прав.

Я встал и подошел к арке; проходя сквозь нее, я почувствовал непреодолимое желание поднять левую руку. Крепко сжав пальцы в кулак, я резко опустил ее до уровня плеча: и тут прямо над головой загрохотал гром. Образ Шимбо продолжал сиять на стене храма, и, пока я поднимался вверх по лестнице, хоровое пение все еще звенело у меня в ушах. Наконец я выбрался на свежий воздух и обнаружил, что начал накрапывать дождь.

II

Мы с Глидденом встретились в конторе Дюбуа в 18.30 и заключили сделку на пятьдесят шесть тысяч. Дюбуа оказался коротышкой с обветренным лицом и пышной гривой седых волос. Он задержался в конторе до такого позднего часа только потому, что я настоятельно просил его подписать контракт именно сегодня. Я внес требуемую сумму, и документы были быстро оформлены. Мы все обменялись рукопожатиями, я сунул ключи в карман, и трое мужчин— Глидден, Дюбуа и я — вышли на улицу. Мы пересекли мокрый от дождя тротуар и подошли к нашим роскошным машинам. И тут, хлопнув себя по лбу, я воскликнул:

— Ах, какой же я растяпа! Я оставил свою ручку у вас на столе, Дюбуа!

— Я пришлю ее вам. Вы остановились в отеле «Спектрум»?