Чистильщик звука - Джеймс Грэм Баллард Страница 10

«Ты лжешь, — неприязненно подумал Мангон. — Ты просто невежественен. У тебя нет музыкального вкуса. Ты не способен распознать подлинного гения, даже когда он перед тобой. Я знаю, что такое молчание, — хотелось крикнуть ему. — Голос Джоконды — поток чистого золота, и она обретет его, как я обрел свой». Однако что-то в тоне Альто заставило его подождать.

— Понимаю, — сказал он. — Что вы хотите от меня?

Альто похлопал его по плечу.

— Молодчина. Поверь мне, в конечном итоге ты все же поможешь ей. Я предлагаю уберечь нас всех от неприятностей. Мы все должны выступить против Леграна, даже если это означает расставание с «Видео-Сити». Так, Пол? — Меррил не колеблясь кивнул, и Альто продолжил: — Оркестр пойдет, как намечено. Согласно программе, мадам Джоконда будет петь под аккомпанемент «Опуса Зеро», но это ничего не значит. Никакой связи между ними не будет. Она даже не появится до самого выступления. Будет стоять внизу, на специальной платформе, и над ней, примерно в двадцати футах, микрофон. Микрофон будет подключен, но ее голос не дойдет до него. Потому что ты займешь место в суфлерской будке непосредственно перед ней с самым мощным соноваком, который мы только сумеем раздобыть. И как только она откроет рот, ты вступишь в игру. Она будет футах в десяти от тебя и потому будет слышать себя, а о том, что происходит, не догадается.

— А как же публика? — спросил Меррил.

— Они будут слушать мою симфонию, наслаждаясь, надеюсь, ее нейрофонической красотой и мощью, и не обратят внимания на толстуху-примадонну, кривляющуюся в кокаиновом дурмане. Может быть, сочтут ее дирижером. Не забывайте, они придут слушать пение, но кто сейчас помнит, что означает это слово? Большинство сочтут, что это ультразвук.

— А Легран?

— Легран будет на Бермудах. У него там бизнес-конференция.

5

Мадам Джоконда сидела перед зеркалом, раскрашивая лицо в подобие хэллоуиновской маски. Стоявший рядом граммофон крутил, поскрипывая, пластинку с избранным из «Травиаты». На сцене по-прежнему властвовал хаос, но теперь в нем присутствовало ощущение некоей целенаправленности.

Пробравшись между декорациями, Мангон неслышно подошел сзади и поцеловал ее в обнаженное плечо. Она поднялась изящным, роскошным движением женщины в великолепном черном шелковом платье, сияющем тысячами блесток.

— Спасибо, Мангон, — пропела мадам Джоконда в ответ на его комплимент и, повернувшись к шляпной коробке на кровати, достала громадную шляпу с павлиньим пером и водрузила ее на голову.

Мангон пришел около шести, на несколько часов раньше обычного; в последние два дня его не оставляло нарастающее беспокойство. Он был уверен, что Альто ошибается, однако же логика была на его стороне. Сумела ли мадам Джоконда сохранить голос? Тот, которым она говорила — за исключением мгновений нежности, — был груб и неровен, а в последнее время особенно. Может быть, теперь, когда до выступления оставалась всего неделя, она тоже нервничала и потому становилась раздражительной.

Сейчас, как и почти все последние вечера, мадам Джоконда собиралась на встречу. С кем, она не объясняла. Возможно, в театральный ресторан — возобновить контакты с агентами и менеджерами. Мангон с удовольствием пошел бы с ней, но в этой плоскости ее существования он чувствовал себя лишним.

— Я вернусь поздно, — предупредила она. — Ты выглядишь усталым и бледным. Иди домой, поспи.

Мангон лишь теперь заметил, что так и не снял фуражку, как будто подсознательно чувствовал, что ночь проведет не здесь.

— Мы поедем завтра на свалку?

— Хммм… Нет, не думаю. У меня от этих поездок голова болит. Давай сделаем перерыв на пару дней.

Она повернулась к нему с широкой улыбкой, и глаза ее внезапно потеплели.

— До свидания, была рада тебя повидать. — Мадам Джоконда наклонилась и по-матерински прижалась щекой к его щеке, обдав Мангона запахом пудры и духов. Все сомнения и тревоги моментально растворились; он уже ждал с нетерпением следующего дня, когда снова увидит ее, и не сомневался, что у них общее будущее.

После ее ухода Мангон еще с полчаса бродил по заброшенной студии, предаваясь воспоминаниям. Потом вышел в переулок, сел в машину и отправился на свалку.

День премьеры приближался, и Мангон не находил себе места от волнения. Он уже дважды побывал в концертной студии «Видео-Сити», где отрепетировал с Альто свой проход за сценой к суфлерской, крошечной комнатушке, использовавшейся главным образом электриками. Вместе они проверили розетки, позаимствовали в отделе обслуживания соновак — мощный аппарат, применяемый для защиты ВИП-персон и комментаторов в аэропортах, — и протянули шланг со звукоулавливающей насадкой.

Стоя на сооруженной для мадам Джоконды платформе, Альто во весь голос крикнул сидящему в третьем ряду партера Меррилу:

— Слышно что-нибудь?

Меррил покачал головой:

— Ничего, никакой вибрации.

Внизу Мангон щелкнул переключателем.

— Пять! Четыре! Три! Два!

Один…

— Неплохо, — решил Альто. В духе старого Чикаго они спрятали соновак в огромный футляр в офисе Альто.

— Хочешь послушать, как она поет? — спросил Альто. — Сейчас как раз идет репетиция.

Поколебавшись, Мангон отказался.

— Печально, что она сама не может осознать истину, — прокомментировал Альто. — Зациклилась на прошлом пятнадцати-двадцатилетней давности, когда исполняла свои величайшие роли в Ла Скала. Тот голос она слышит и будет, наверно, слышать всегда.

Мангон задумался. Однажды он попытался узнать у мадам Джоконды, как проходят ее репетиции, — она сменила тему и отделалась пышной, но ничего не значащей тирадой. Виделись они все реже и реже, и когда он приходил, она либо собиралась уходить, либо говорила, что устала, и старалась отделаться от него побыстрее. На свалку они больше не ездили. Все это он воспринимал как неизбежность и уверял себя, что после премьеры и триумфа она вернется к нему.

Правда, Мангон поймал себя на том, что начал заикаться.

В день премьеры, за несколько часов до вечернего представления, Мангон отправился на Ф-стрит — как оказалось, в последний раз. Накануне они не виделись, и он хотел быть рядом и поддержать ее по мере возможности.

Свернув в переулок, чистильщик с удивлением обнаружил напротив входа два больших грузовых фургона. Четыре или пять грузчиков выносили из звукостудии мебель и огромные щиты декораций.

Мангон подбежал к ним. Один фургон был уже заставлен знакомыми вещами — платяным шкафом в стиле рококо, туалетным столиком, диваном, огромной кроватью Дездемоны, положенной вверх ножками и обернутой упаковочной бумагой. Глядя на нее,