Тайга заберет тебя - Александра Косталь Страница 55

Сегодня была самая морозная ночь года. И это был последний шанс вернуть Настеньку к жизни.

Нужно только успеть.

Хотя Ирина и ступала тихо, шаги все равно разносились далеко, и стоило пересечь границу тайги, как волки уже были осведомлены о появлении ведьмы. Пока они доберутся до Леса, пройдет не меньше двадцати минут. Еще столько же, чтобы вернуться к ней.

Когда зять явится, она уже будет готова.

Это на жену он имел какое-то влияние, мог запретить или запугать. С псами своими обращался так же, но против тещи вставать попросту опасался. Именно от нее зависело, будут ли дети на следующую ночь Бауш. Лена же ничего, кроме как родить ему наследника, не могла.

И с тем справилась скверно, раз на свет появилась девочка.

Уходя, Ирина расставила вокруг дома обереги – куколки из веток, перевязанные веревкой и пропитанные настоем зверобоя, самого ненавистного жердяями растения. Если от них нужно защитить дом, лучшим решением будет именно он.

Это рассказывала ей ее мать, и она внимала каждому слову, понимая, что от этих знаний зависит ее жизнь. Лена же, балда малолетняя, не знала и крупицы всего, что та умела, и учиться не хотела. Считала, что все равно уедет, сбежит, и больше не вспомнит ни о поселке, ни о ведающей матери.

Только все случилось с точностью наоборот. И если бы она слушала Ирину, могла бы избежать многих проблем.

Безалаберность дочери выводила из себя. Бывало, и до ремня, и до веника доходило. Ленка все равно упиралась, как ослица, и поступала по-своему.

– Допоступалась, – сорвалось с губ ведьмы от кипящего в груди негодования. Она крепче прижала к груди сверток с внучкой, от которого становилось так жарко, будто вместо младенца внутри была буржуйка. – Теперь мне разгребай.

Отдав дочь замуж, та немного успокоилась. Решила, что не ее теперь забота, чтобы эта упрямица выжила. Только прошла любовь, завяли помидоры, и вот она вновь на пороге материнского дома, так еще и на сносях.

Ирина продолжала идти, разбрасывая себе за спину семена лабазника, иногда запрокидывая голову к небу, чтобы сквозь ветки понять расположение звезд. Ленка даже ориентироваться по ним не умела – странно, как сама до дома добралась, не заблудившись.

Лабазник хорошо сбивал запах, по которому их могли выследить. Едва жердяй натыкался на семена, сразу же терял ориентацию и спешил покинуть это место. То был инстинкт, с которым мало кто из них мог справиться.

Над головой ухнула сова, сорвалась с ветки, громко хлопая крыльями, и устремилась вглубь тайги. Еще один страж умчался сообщить хозяину о новом госте.

Наконец Ирина добралась до поляны – над ней куполом склонялись старые сосны, почти полностью закрывая ветками снег от лунного света. Оставался лишь небольшой участок по центру, не больше квадратного метра, видимый ночному светилу, и именно к нему они и направились.

Внучка, то ли наконец ощутив холод, то ли снова почувствовав подъем температуры после совсем недавно выпитого жаропонижающего, взорвалась криком такой силы, что с ближайших деревьев взлетели птицы, а снег крошкой осыпался на сугробы.

Будто не замечая рыданий Настеньки, Ирина положила сверток на снег и отвернула край, подставляя детское лицо свету. Бесцветные глаза, словно мгновенно вобравшие его в себя, зажглись ярче двух фонарей.

Из-за пазухи ведьма достала шкуру, что все это время несла с собой, – белую, словно снег вокруг, – и укрыла ею Настеньку. Та мгновенно прекратила плакать, заинтересованная каждым ее движением.

– Отца твоего шкура, – вдруг улыбнулась Ирина, поднимаясь. – Не учует он нас с тобой. Будет по всей тайге метаться, а найти не сможет.

Она подняла голову и огляделась, всматриваясь между стволов, как вдруг заметила шевеление. Из темноты в ее сторону светились два хищных глаза, а оскал давал понять, что поздним гостям здесь совсем не рады.

Это был белый волк. Он, будто вовсе не ступая по снегу, а проплывая, как призрак, двинулся на свет, и горделиво поднял голову.

Поймал. Получит сегодня от хозяина поощрение.

Ирина не сводила с него взгляда, смотря прямо и смело, заглядывая на самое дно жердяевой души. Она была готова, что тот издаст клич, чтобы все скорее двигались сюда, к нарушителям. Ее рука сжимала за пазухой ритуальный нож, омытый черной кровью стольких жердяев, что страшно было даже представить. Он передавался в ее семье от матери к дочери и был создан для посвящений.

Одно из них должно свершиться сегодня. Но жердяй в волчьем облике медлил, оттого Ирина начинала волноваться, что все может пойти не так.

Волк приблизился, шумно втягивая морозный воздух на поляне, и повернулся в сторону Настеньки. Той было до него всего два шага, но и они давались с трудом – ведовство отнимало много сил, а в ночь Бауш, когда правит нечистая кровь, и вовсе было едва возможно.

Жердяй не боялся ее, потому что знал про договор с Лесом. Ведьма водит детей, а взамен получает жизнь. У нее шкура хозяина, а у него – ее дочь.

Во всяком случае, так было до того, как Ленка решила сбежать.

Ирина не станет трогать кого-то из Бауш, потому что служит им. Никто даже не допустит мысли, что ни на что не способная ведьма захочет…

Рычание смешалось с воем, а снег окропила черная кровь. Волк отскочил в сторону, в то время как в руке Ирины остался небольшой кусок белоснежной шкуры, снятой лезвием за одно движение, будто оно прошлось по подтаявшему сливочному маслу. Не больше мизинца, он был срезан с холки и наверняка доставил боль, но волк точно не умрет от этого.

Он пригнул спину, будто собираясь броситься и отомстить за унижение, и ведьма выставила вперед нож.

– Хочешь, чтобы я тебе брюхо вспорола?

Жердяи были неуязвимы в любых обличиях. И только ритуальной нож семьи Ирины Мартыновны мог нанести им увечья. Или убить.

Поэтому одна ее рука крепко сжимала рукоятку, другая – шкурку, так что шерсть стала черной, а кровь испачкала пальцы.

Волк запрокинул голову, издавая протяжный вой, и исчез, рассыпаясь снегом.

Отправился докладывать своим. Не рискнул присутствовать сам.

– Трус, – хмыкнула Ирина, – Лес тебе даст.

В том, что жердяй, совсем недавно стоявший перед ней, разгадал план, она не сомневалась. И главе Бауш это совершенно не понравится. Никто не захочет быть здесь, чтобы по итогу остаться виновным в случившемся.

Бабушка наклонилась к внучке, которая успела забыть про болезнь, заинтересованно разглядывая все, что было видно из-под одеяла и шкуры. Рука скользнула под ткань, освобождая детские плечики