Тайга заберет тебя - Александра Косталь Страница 48

– Ленка, я ни сном ни духом. Хотя вырос здесь, – развел руками Владимир. – Даже мать твоя, с которой мы учились, и словом не обмолвилась за все годы. Скорее всего, и весь остальной поселок тоже.

У нее, казалось, выбили из легких весь воздух. Она пискнула, покачнувшись, и беззвучно произнесла:

– Как?

Был лишь один ответ.

– Не знаю.

– То есть, – Лена снова качнулась, на этот раз едва не обрушиваясь в сугроб, и устояла лишь благодаря поддержке Владимира. – Никто здесь никогда не знал о ночи Бауш? Не прятался сам и не прятал детей?

Та крутила головой по сторонам, пытаясь заглянуть хоть в одно окно вокруг, но в каждом из них свет был погашен, так же как и в доме его самого.

– Видите? Все спрятались, никто не хочет встретиться с жердяями в эту ночь! – продолжала настаивать она, тыкая в каждый дом, который только был виден отсюда. – Разве ваша семья никогда не боялась Бауш?

– Мои легли спать так же, как и каждую ночь, – с трудом выговорил Владимир, понимая, что эти слова станут для нее окончательным разочарованием.

Лена готова была плакать от чувства обмана, и он разглядел это в каждом нерешительном движении. Как в его голове не укладывалось то, что говорила соседка, так же и она не могла принять его слов.

Заплакать или начать биться в истерике не успела – входная дверь заскрипела за спиной, и Владимир обернулся, замечая на пороге Настеньку.

Растрепанную, с распустившейся одной косой, в сорочке и с плюшевым медведем, чей второй глаз-бусина вот-вот рисковал оторваться.

– Мама?

– Иди в дом, Настя, – скомандовала Лена, даже не оборачиваясь к ней. Голос ее оказался непривычно холодным и злым. Так с дочерью она не говорила никогда. – Немедленно.

Она захныкала, готовая в следующее мгновение закричать и разрыдаться. Чувствуя это, соседка еще громче и злее спросила:

– Ты что, не услышала меня?

– Лена, – укоризненно покачал головой Владимир и обратился к Настеньке, уже утирающей капли на щеках. – Золотце, иди в дом. Мы сейчас придем.

Она еще раз обиженно взглянула на мать, крепче прижала медведя и исчезла за дверью.

– И ты иди туда же, – уже грубо бросил он, хватая Лену за руку и таща за собой на крыльцо, даже не боясь начинающей рычать Моськи за спиной. – Сиди тихо и не высовывайся. Мы с мужиками разберемся, и никто не пострадает.

Но соглашаться так просто она не собиралась – вывернулась, едва не ломая руку, и попыталась сбежать, но Владимир силой затолкал ее, так что только пальцы остались держать дверь.

– Только попробуй ее убить! – кричала соседка, глядя на него обезумевшим взглядом. – Только попробуй, и я сама тебя в тайгу заведу и потеряю!

– Угомонись! – гаркнул он. – Еще меня с диким зверем обращаться всякая мелочь не учила. Убирай руки или отобью к чертовой матери!

Лишь на мгновение Лена ослабила напор, но и этого двери хватило – она захлопнулась, а для надежности Владимир задвинул железный ящик, что служил для хранения садовых инструментов и был в человеческий рост шириной и в половину высотой. У любого человека наверняка возникли бы проблемы с его передвижением, но на адреналине, подскочившем в крови от мысли, что по поселку бегает огромный медведь, сдвинуть его с места ничего не стоило. Главное, чтобы они точно не смогли выйти и помешать – если охотник знает, что семья в безопасности, его руки развязываются.

С той стороны стучали и кричали, но что именно, через толстый металл было не разобрать. Владимир и сам догадывался, какими словами его кроет Лена, но другого выхода он придумать не мог, да и не стал бы тратить драгоценное время. В любой момент кто-то может выйти на улицу и наткнуться на дикого зверя в своем дворе.

Моська проводила его настороженным взглядом, а едва он ступил за порог, поднялась и двинулась к калитке, толкая ее носом и прикрывая от непрошеных гостей. Закрыть на замок собака бы не смогла, но даже эту надрессированность тот оценил, после чего сразу же поспешил к своему дому.

Ночь с каждой минутой становилась все темнее и холоднее, а едва он ступил на крыльцо, как даже глаза защипало от мороза. Казалось, температура упала так сильно, что можно было замерзнуть дорогой до дома, занимающей ничтожное время. Владимир яростно заколотил в дверь, намереваясь разбудить домочадцев, как вдруг нос учуял солоноватый запах.

Кровь.

Он медленно оглянулся в поисках источника. Дорога до леса была ярко освещена вплоть до линии, разделяющей ближайшие дома от начала деревьев. Оттуда слышалось прерывистое, бешеное дыхание и утробное рычание, исходившее сразу из нескольких глоток. Звериные фигуры выплывали из тьмы, медленно и слаженно направляясь прямо по дороге. Их шаг был ровным, дыхание – единым, а направление пугало едва ли не сильнее их количества.

Больше десяти огромных белых волков двигались к дому Лены.

Никто из них даже не повел ухом в сторону Владимира, словно тот и не стоял в нескольких десятках шагов от них. Тело сковало не только холодом, но и паникой, так что он застыл, не шевелясь. Волки же шли, будто не касаясь земли, плыли по снегу, как призраки. Пасти их были испачканы в крови, а следы от лап оставались красными пятнами по пути следования.

Когда Владимир отмер, они уже окружили участок по периметру забора, но заходить не рискнули. Просто заняли места, замирая сидячими статуями вокруг.

Ровно одиннадцать.

Моська пригнулась к снегу, скалясь и рыча, так что шерсть вздыбилась, а зубы заблестели в свете фонарей. Она вертела головой, не зная, на какого противника направлять всю свою злость, и явно понимая: одна собака, даже овчарка, не справится с целой стаей таежных волков.

Тайга с Барсом тоже повыползали из будок, озадаченно поглядывая то на Владимира, то на компанию за забором и ожидая команды.

– Внимание, – бросил он, отстегивая карабины на ошейниках, и собаки обернулись к воротам, готовясь кинуться в любом момент.

Тот яростно заколотил по двери, но не услышал ответа или щелчков в замке. Времени почти не оставалось, и волки могли в любой момент направиться к нему, а он даже кочергу оставил в соседском доме.

– Позасыпали вы там, что ли?! – шепотом выругался Владимир, краем глаза следя за движением волков.

До него им не было никакого дела.

Решившись на крайние меры, он подхватил