Тайга заберет тебя - Александра Косталь Страница 41

теплую одежду. Волков здесь не оказалось, хотя та опасалась, что те продолжают ждать ее у крыльца. Ступая за ворота, она в последний раз обернулась, замечая на втором этаже темный силуэт. Свет от ламп бил в спину, и Варя не могла разглядеть ничего, кроме фигуры, но не сомневалась, кто стоит там.

Показав ей фигу, она резко развернулась, едва не падая в сугроб, и двинулась по пустой дороге к лесу.

Хотя Елена Федоровна говорила, что именно в ночь Бауш местные притворяются мертвыми, у Вари это чувство не уходило с самого приезда. Конечно, она видела людей в магазине, учеников в коридорах школы и на крыльце, однако никогда не встречала никого из них на дороге. Ни разу навстречу ей не шел хоть кто-нибудь.

Кроме Ирины.

Должно быть, прав у нее было явно больше, чем у остальных жителей поселка. В ладах с жердяями, которых все так бояться, так еще и теща одного из них. К тому же и учительница по крови не совсем человек, так что там вся семья на особенных условиях.

Только почему Настенька не имеет таких же прав?

Варю до сих пор пробирало до дрожи воспоминание о закоченевшем трупе маленького ребенка в колыбели. А потом абсолютно здоровая первоклассница с косами, но при этом призрак.

Елена Федоровна явно чего-то недоговаривала, и это беспокоило. Запал поутих, и в голову стали закрадываться сомнения. Она, в конце концов, понятия не имеет, что будет делать при встрече с любым из жердяев.

– Скука… – протянула она шепотом, не различимым в хрусте снега под ногами.

Больше всего на свете жердяи боятся скуки. Не просто боятся – скука и есть их проклятие на долгие бессмертные годы. И они настолько не хотят этой участи, что по-человечески умирают, ставя вместо себя других детей.

Варя замерла, задумываясь. Глаза намокли, но отнюдь не от ветра. Что, если это не такая ужасная участь для Славы?

Может, мать была права?

У них осталось не больше пяти лет. Ни одна реабилитация не продлила срок, только улучшила жизнь. И сколько бы Варя ни пыталась делать вид, что все нормально и Слава обычный ребенок, который сам должен контролировать свои приступы, на деле она лишь до ужаса боялась допустить мысль о том, что он умрет.

Умрет, даже не окончив школу. Не пойдет учиться дальше, не найдет себе девушку. Варя не погуляет на его дипломе, свадьбе, дне рождения ребенка. Он навсегда останется в памяти их семьи маленьким лучиком света, который всегда улыбался, но не дожил даже до старшей школы.

А здесь Слава будет жить. Пускай седой, со способностью обращаться в жердяя, но зато не умрет.

Эта мысль ударила по сердцу так, что она застыла, едва не падая из-за подкосившихся ног. Неужели мать была права, когда привезла его сюда? Привезла всю семью?

Варя тряхнула головой, вспоминая судьбу Настеньки. Никто не сможет гарантировать, что Слава не станет таким же страдающим призраком. Никто.

Он не сможет видеться ни с ней, ни с матерью или отцом. Они просто бросят его, а остальные из Бауш могут и не стать ему семьей. Скорее кошмаром.

– Какая же дура… – зашипела Варя, стукнув себя по лицу, и поспешила к лесу с удвоенной скоростью.

Она стоит здесь и размышляет, пока Слава там, один на один со старухой ведьмой и чудовищами, которые хотят втянуть его в свой ритуал! Ему наверняка очень страшно.

И холодно.

В то время как Варя просто тянет время! Глупости это все, эгоизм ее и матери – не им решать, когда он должен умереть, и заставлять его участвовать в подобных сомнительных обрядах они тоже не имеют права. Нужно спешить, пока не стало слишком поздно.

Мимо проплывали дома и магазины, но ни в одном из них не было света, как Елена Федоровна и предупреждала. Даже волков на улице было не заметить – только Варя шла, разрезая ночную тишь хрустом снега.

Он хорошо очищал мысли – от громкого звука даже думать ни о чем не получалось. Только благодаря этому ей удалось добраться до леса, больше не застревая в раздумьях.

С одной стороны оказался ее дом, с другой – Елены Федоровны. Оба выглядели не только пустыми, но и обледенелыми, будто уже давно не отапливались. Варе снова захотелось постучать в окна на случай, если вдруг мама проснется, и тогда из груди уйдет чувство полного одиночества. Всю жизнь была одна, и теперь, перед лицом опасности, снова стоит в одиночку.

Она одернула себя, ущипнув за ладонь. Как минимум последние семь лет не было ни дня, чтобы Варя чувствовала себя одинокой. С ней был Слава. И будет – в этом она могла поклясться.

Оленя не оказалось, как и крови на снегу или следа, как тащили мертвое животное. Волков, к успокоению души, здесь тоже не оказалось.

Могло показаться, что даже крайние ветви деревьев приподнимаются в приветственном жесте, приглашая Варю внутрь. Взгляд мог зацепить только ближайшие стволы из-за падающего на них света фонарей, в то время как дальше будто кто-то повесил черную тряпку – даже силуэтов деревьев было не разглядеть. На снегу остались следы от двух пар ног, уходящие в лес: большие, овальные, как от валенок, и маленькие, с рифленой подошвой.

Выходит, Слава шел сам, по своей воле.

То, что он может вырвать руку, как ни держи, Варя знала отлично – однажды ей пришлось вести его к стоматологу перед первым классом. Она не знала, чем его успели так напугать именно эти врачи, но, похоже, брат боялся всех, кто носил на себе хоть что-то, отдаленно похожее на медицинскую форму. Тогда ей пришлось гнаться за ним через весь квартал, а потом долго и упорно сначала просить, потом угрожать и снова просить. Только после этого удалось усадить брата в кресло, чтобы удостовериться, что зубы полностью здоровы.

Варя шагнула, пытаясь не топтать следы, и двинулась справа от них. Ветра не было, но она была готова поклясться, что ветки шевелятся, образуя купол над ее головой, и расходятся перед лицом. Она хорошо запомнила царапины, которые оставил ей последний поход в лес, так что была готова прикрываться.

Но теперь лес и в самом деле приглашал ее.

За ветвями не было видно ни одной звезды – они сплелись так плотно, что даже тонкий луч света не достигал этого места.

Варя полезла в карман за телефоном и с облегчением поняла, что зарядки достаточно, чтобы включить фонарик. От резкой вспышки