Бисквит - Ким Сонми Страница 30

Я открыл корзину для белья и увидел, что на дне действительно есть квадратное отверстие прохода. Как все тщательно продумано. Даже построили тоннель, чтобы выжить во время непростых исторических событий. Я был благодарен предкам врача-шарлатана. Переняв их благородные идеи, я почувствовал, что должен справиться с побегом.

– Проход будет сужаться, так что тебе придется немного потрудиться.

Теперь стало ясно, зачем уборщица посоветовала сделать растяжку. Я начал приседать, чтобы размять ноги, а она тем временем поделилась информацией о камерах наблюдения.

– На парковке установлено шесть камер. По одной на каждом углу забора, одна направлена в сторону больницы. Две камеры, установленные снаружи больницы, направлены на парковку. Еще одна следит за выездом с парковки. Когда выберешься из тоннеля, попадешься сразу на четыре камеры. Поэтому нужно быть максимально осторожным и неподвижным, иначе тебя поймают еще до того, как сможешь перелезть через забор.

В фильмах охранники часто едят, дремлют или просто сидят без дела с закинутыми на стол ногами и упускают важные моменты. Но что произойдет в реальности, предсказать невозможно. Если не повезет, то охранник может смотреть как раз на те камеры, где виден проход. Так что предки шарлатана – вернее, главного врача, прошу вас, дайте мне сил, чтобы я смог спасти бисквита!

Закончив с молитвами, я залез в корзину для грязного белья вперед головой. И как только борцы за независимость тут умещались? Даже худому мне было тесно. Должно быть, их тела были такими же гибкими, как и мысли.

Я услышал звук капающей воды и почему-то занервничал. Мне показалось, что я могу начать зацикливаться на этом звуке. Может, стоит выпить таблетки и попробовать еще раз?

– Уверен, что продержишься до конца?

– У нас действительно больше нет вариантов?

– Этот самый лучший.

– Но я слышу, как там капает вода. А если произойдет обрушение, и тоннель затопит?

– В больнице запутанная водопроводная система, отсюда и звук. Ты принял свои лекарства?

– Нет. Умирать так умирать… Постараюсь перетерпеть.

Сужение пространства от осознания звуков – это то, что я обычно испытываю в открытом мире. Сложно предсказать, как поведет себя моя болезнь в замкнутом пространстве.

– Кстати, наш пароль – «бисквит». Будь наготове. Как только я скажу «бисквит», ты тут же сядешь в машину, понял?

Уборщица передала мне налобный фонарь. И когда только успела его подготовить? Казалось, она полностью наслаждалась побегом, не упустила ни единой детали. Уборщица держала крышку корзины открытой, пока я залезал, после чего кивнула и закрыла ее. Сердце забилось сильнее, как только я оказался в темноте. Мне не особо нравилась эта миссия, но, раз уже залез, деваться некуда – нужно идти вперед.

Я встал на колени, опираясь обеими руками об пол тоннеля, и потихоньку пополз вперед. Снаружи не доносилось никаких звуков, а в тоннеле стояла ужасная вонь. Похоже, им давно никто не пользовался, повсюду висела паутина. Я зажал рот, стараясь не закашляться. С каждым шагом чувствовал нарастающую тревожность и духоту.

Моя спина болела, а свет фонаря качался из стороны в сторону. Как далеко я зашел? Обнаружили ли, что меня нет в палате? Возможно, у них там вовсю паника. Не сдала ли меня уборщица? Что, если охранники уже поджидают меня на другом конце прохода… Мне не хотелось даже думать об этом.

Звук воды в трубах и металлический скрип от моих шагов становились невыносимыми. Даже этот секретный проход оказался шумным! Видимо, его тоже строили кое-как. К счастью, тоннель был настолько узким, что у меня не было возможности развернуться, как бы сильно меня ни раздражали звуки. Возможно, из-за замкнутого пространства мой мозг уже воспринимал тело сплющенным.

Наконец я заметил свет вдали. На самом деле я боялся, что не смогу выбраться из тоннеля. Каждый раз при новом шаге становилось страшно, что наткнусь на чей-то забытый скелет, но, к счастью, я добрался без происшествий. Я увидел картонную коробку, о которой говорила женщина. Теперь оставалось лишь незаметно скользнуть под нее и выбраться на свободу.

Присев на выходе из тоннеля, я сначала засунул в коробку голову, а затем быстро залез всем телом. Сидя под коробкой, я заметил, как сильно ее раскачивает. Что же делать? Вдруг меня обнаружат? Все усилия по преодолению секретного прохода могут кануть в Лету. Если охранник решит проверить коробку, то я притворюсь, что у меня амнезия, и на все вопросы буду отвечать, что ничего не знаю, а затем спокойно вернусь в палату.

Пока продумывал план на случай провала, я услышал шум заведенного мотора. Кто-то подъехал к моему укрытию. Со скрипом шин машина остановилась, и раздался щелчок открывающейся двери. Затем шаги и снова хлопок дверью.

– Бисквит.

Голос принадлежал не уборщице, а медсестре Пак. Не успел я задаться вопросом, что она здесь делает, как ее настойчивый голос прозвучал вновь.

– Я сделаю вид, что поднимаю коробку, а вы на счет три пересядете в машину.

Оказывается, она тоже была участником операции по побегу через секретный проход. Уборщице следует сменить свою профессию – ей в самый раз работать в Национальной разведывательной службе. Я был впечатлен ее вниманием к деталям – она хранила в секрете даже информацию о членах операции.

По команде медсестры Пак я забрался в машину. Чтобы со стороны выглядело так, будто коробка просто лежит на заднем сидении, я на корточках сел на пол и сжался.

– Молодец. Тяжело тебе, наверное, пришлось в тоннеле? – похвалила меня уборщица.

– Да, было так себе. Но я ведь очень упорный.

– Не сомневалась в этом. Так, подожди-ка.

Медсестра Пак уже собралась тронуться, как вдруг уборщица попросила остановить машину. Что-то случилось? Я сосредоточился на звуках, но слышал только гул двигателя.

– Джесон, ты извинился перед медсестрой Пак?

Голос уборщицы был расслабленным, что не соответствовало напряженной ситуации. Шепотом, как можно тише, я ответил из коробки:

– Еще нет. Извинюсь позже. Давайте побыстрее уедем отсюда. Мало ли нас кто-то увидит.

– Джесон, у всего есть свой порядок. Если хочешь уехать, ты должен извиниться сначала.

Уборщица вдруг стала непривычно настойчивой. Вряд ли она знает, что я сожалею о произошедшем с медсестрой Пак. На самом деле у меня было поганое настроение. Сначала провел старый шарлатан, затем я поругался с реабилитологом, а потом еще наслушался сплетен от медсестер. Если бы было чуть больше времени, то я бы не стал вести себя так грубо по отношению к медсестре