Бисквит - Ким Сонми Страница 27

Как уже говорил, я воспринимаю звуки по-разному в зависимости от настроения. Так что, если отвлекусь на что-то или буду в плохом настроении, с трудом замечу, даже если реабилитационный врач будет играть передо мной на трубе. Такое бывает нечасто, обычно я указываю на недостатки таких упражнений, спорю с врачом и в итоге сдаюсь и иду на уступки. Но сегодня у меня было отвратительное настроение, и я стоял на своем до конца.

Когда мы с врачом, оба вымотанные, закончили изнурительное занятие, время обеда уже прошло. Вдобавок ко всем неудачам пропал мой блокнот с записями о бисквитах. Я обыскал всю комнату отдыха, в которой пациенты уставились в телевизор характерным для них пустым взглядом, но блокнота нигде не было. Хотя если так подумать, для чего мне его искать? В конце концов, там не написано, как сбежать из больницы. Полезнее будет поискать нужные для побега вещи.

Я стащил из подсобки клейкую ленту и, пока прятал ее в общем туалете, услышал шаги. Выйдя из кабинки, я увидел медсестру Пак, стоявшую перед зеркалом. Ее контуры в отражении были размыты. На момент моей прошлой выписки она точно не была бисквитом, но, похоже, с тех пор что-то изменилось, и она оказалась на первой стадии.

Когда наши взгляды встретились, медсестра Пак напряженно съежилась. Я пару раз видел, как старшая медсестра отчитывала ее за излишнюю застенчивость. Стеснительным людям в профессии, завязанной на общении, легко попасть под раздачу. А такое давление на постоянной основе может понизить самооценку и вызвать неуверенность в себе.

Выйдя из туалета следом за медсестрой Пак, я чуть не врезался в ее округлую спину. Она резко остановилась, прячась за углом. Другие медсестры – О и Син, – заметив меня, коротко поздоровались и прошли мимо, тихо переговариваясь между собой.

– Так ты поменялась сменами с Пак?

– Да, она, как дура, сразу же согласилась. Хотя я явно дала понять, что мне нужна замена только потому, что мы с тобой собирались погулять. А она до последнего делала вид, будто ничего не поняла. За весь разговор от страха ни разу не смогла взглянуть на меня, но, похоже, она довольно наблюдательная.

– Ну и хорошо. Ты ведь скинула на нее бумаги, которые старшая медсестра просила разобрать?

– Конечно. Она отлично справляется с бумажной работой. Я заберу документы завтра утром и отчитаюсь старшей.

В этой больнице изгоев по очереди выбирают? Год назад затравили одну женщину, потому что она была полненькой, и сделали из нее бисквита. Похоже, они тут до сих пор не избавились от этой дурной привычки.

Судя по тому, как Пак сжалась, она слышала все, о чем говорили две другие медсестры. Нет ничего печальнее, чем видеть, как взрослый человек теряет уверенность в себе. Я был занят поиском полезных для побега вещей, но, поскольку помогать бисквитам – моя обязанность, решил вмешаться. Я вышел в коридор и окликнул обеих медсестер.

– Извините. Я сегодня пропустил обед.

– Ох! Правда? Но столовая уже, наверное, закрыта.

– Я могу обойтись и без обеда, но как быть с лекарствами?

– Их нужно принимать после еды, да? Я уточню у повара и отправлю вам в палату что-нибудь подходящее. Поешьте и примите лекарства.

– Спасибо.

Медсестры развернулись и продолжили разговор, но теперь еще тише.

– Как же достало. И чего он не поел?

– Тихо! Он же услышит. У него слух отличный.

Верно, я все слышал. И раз уж так вышло, я тоже оказался втянут в эту историю.

Я спросил у медсестры Пак, которая с опущенной головой выглядела так, словно потеряла все в мире, можно ли мне одолжить коляску. Обычно она бы поинтересовалась, зачем мне понадобилась коляска, но в этот раз, видимо растерявшись из-за сплетен, ничего не спросила и поспешила за коляской. Как только медсестра ушла, я достал спрятанную клейкую ленту.

Медсестра Пак с грохотом прикатила коляску к туалету и, будто бы придя в себя, наконец спросила, зачем она мне. Вместо ответа я достал из кармана больничной пижамы шоколадную конфету.

– Присядьте, пожалуйста. Боюсь, вам будет скучно, так что вот, возьмите шоколадку.

Смутившись, медсестра Пак приняла шоколад и с недоумением посмотрела на меня. Я вежливо указал ей на коляску. Застенчивая по натуре, она так и не решилась спросить, зачем я предложил ей сесть, и, поколебавшись, опустилась в коляску. Я показал жестом, что можно начинать есть, но она посмотрела на шоколад так, будто ее приговорили к смертной казни, а в конфете яд. Услышав шуршание обертки, я оторвал кусок клейкой ленты и обмотал медсестру Пак, надежно прикрепив ее к стулу.

– Эй! Что вы делаете?

Она дергалась и пыталась вырваться. Я приложил палец к губам, жестом прося замолчать.

– Тсс! Я хочу сделать вам подарок. Подниму ваше присутствие в коллективе так высоко, что никто и никогда не сможет вас превзойти!

Я обматывал скотчем сопротивляющуюся медсестру Пак. Она попыталась высвободиться и даже поцарапала ногтями мою руку.

– Ох! Простите.

Я улыбнулся ей, делая вид, что мне не больно. Зная, как легко она пугается, я понимал, что медсестра обязательно закричит, пытаясь сбежать, а я не выношу криков, поэтому безжалостно заклеил ей рот клейкой лентой.

Больница была тише обычного. Постоянно переполненные коридоры пустовали. Это казалось знаком свыше – все так удачно складывалось для успеха моей выходки. Медсестра Пак пыталась что-то сказать, но это не могло мне помешать. Я крепко ухватился за обе ручки коляски, сперва убедившись, что та не перевернется.

– Ну что, готовы? Держитесь крепче!

Я толкал коляску по коридору и кричал, привлекая внимание всех вокруг. Пациенты вытягивали шеи из комнаты отдыха, чтобы посмотреть на нас, главврач выглянул из своего кабинета, и медсестры тоже столпились в коридоре.

– Стоять!

Кресло остановила старшая медсестра. Под ее грозным взглядом я непроизвольно отпустил коляску, и по инерции она покатилась дальше. Лицо медсестры Пак побледнело от страха.

Старшая медсестра, скрестив руки на груди, ледяным тоном велела прикатить кресло обратно.

– Сон Джесон! Мы закрывали глаза на ваши выходки только потому, что они не переходили границ. Но на этот раз вы зашли слишком далеко. Надеюсь, у вас есть веская причина для такого переполоха.

– Медсестра Пак так шумела, что я не выдержал и случайно ей