Разбитые песочные часы (ЛП) - Борн Дж. Л. Страница 2

Хор проклятых душ прогремел со всех сторон, когда тварь вырвалась на открытую местность.

Двести тысяч нежити по эту сторону Панамского канала взревели, обращаясь к небу. Серый военный вертолёт пронёсся над каналом со скоростью сто узлов, следуя вдоль него в юго-восточном направлении. Механик инстинктивно отреагировал на шум двигателя — вскинул руки, словно мог сорвать эту огромную птицу с неба и съесть её сырой. Обезумев от голода, он последовал за винтокрылой машиной, не отрывая взгляда от летательного аппарата. Спустя десять шагов существо переступило через край и упало в воды канала.

Извилистое русло канала больше не было заполнено коричневой мутной водой и идущими по нему судами. Раздувшиеся плавающие тела теперь преграждали некогда оживлённый судоходный путь. Некоторые из этих отвратительных форм ещё шевелились — они ещё не распались под панамской жарой и влажностью или в кишащей личинками комаров воде.

Бесчисленные орды на одном берегу канала ревели и стонали, глядя на своих неживых двойников на другом берегу, — словно враждующие кланы Хэтфилдов и Маккоев, разделённые великой пропастью.

До появления аномалии мир был зациклен на промышленном индексе Доу-Джонса, фальшивых правительственных данных по безработице (категория U3), спотовых ценах на золото, валютных индексах и мировом долговом кризисе. Те немногие, кто выжил, теперь молились о возвращении к отметке Доу в 1 000 пунктов и 80-процентной безработице — по крайней мере, это было бы хоть что-то знакомое.

Условия на земле ухудшились в геометрической прогрессии с тех пор, как первый случай аномалии был зафиксирован в Китае. В начале кризиса уцелевшая исполнительная ветвь правительства США приняла решение нанести ядерные удары по крупным городам континентальной части страны в попытке «сдержать, ограничить или ослабить способность нежити уничтожить оставшееся население Соединённых Штатов».

Города были стёрты с лица земли мощными ядерными взрывами. Многие существа мгновенно распались, но цена оказалась катастрофической. Мёртвые за пределами сравнительно небольших зон поражения получили такую дозу альфа-, бета- и гамма-излучения, что радиация уничтожила все бактерии, способные вызвать разложение, — и тела сохранились на десятилетия, по оценкам учёных.

Тем не менее несколько разрозненных групп людей всё же уцелели, и частично сохранилось военное командование. В этот самый момент проводилась операция по выяснению цепочки событий, поставивших человечество на грань — а может, и за её пределы.

За закрытыми дверями обсуждали возможность создания эффективного оружия массового поражения против существ: боеприпасов для стрелкового оружия на планете почти не осталось, да и людей, способных нажимать на спусковой крючок, тоже. За более толстыми дверями говорили о других, куда более зловещих вещах.

• • •

Пилот вертолёта с полным ртом жевательного табака прокричал пассажирам:

— Тридцать минут до подхода к «Вирджинии»!

Система внутренней связи вертолёта вышла из строя несколько месяцев назад. Теперь она годилась только для общения между пилотом и вторым пилотом в кабине.

Пилоту было явно за шестьдесят — это выдавали седые волосы, глубокие «гусиные лапки» вокруг глаз и старая потрёпанная кепка с логотипом Air America. Пассажир на месте второго пилота не входил в состав лётного экипажа — он был просто ещё одним членом того, что в полётном журнале значилось как оперативная группа «Песочные часы».

За последние месяцы пилотов стало катастрофически не хватать: большинство погибло во время разведывательных миссий. Оставшиеся в строю военные летательные аппараты состояли из тысяч сложных движущихся деталей — каждую нужно было тщательно проверять и обслуживать, иначе машина быстро превращалась в очень дорогой снаряд для лужайки. Старый пилот, похоже, радовался компании кого-то на правом сиденье — человека, с которым можно было бы погибнуть вместе, если ситуация станет совсем плохой, что случалось нередко.

Пассажир выглядел взвинченным и чрезмерно внимательным к окружению. Он сидел в чересчур тесном подвесе, держа руку на ручке двери и не сводя глаз с панели аварийных сигналов, нервно изучая приборы вертолёта. Пассажир рискнул бросить взгляд вниз: они летели низко и быстро. Из-за оптической иллюзии из кабины казалось, что вертолёт летит почти на одном уровне с берегами канала по обе стороны. Существа громко кричали и метались, падая в воду, не в силах противостоять оглушительному рёву двигателя. Пассажир невольно заполнял пробелы воображением, слыша снизу «песни» мёртвых. Постоянный ПТСР, приобретённый за прошедший год, всплывал в сознании. Он инстинктивно хлопнул себя по боку, нащупывая карабин, готовясь к очередной катастрофе.

Пилот заметил это и прокричал в гарнитуру:

— Слышал, что с тобой случилось. Вертолёт рухнул в пустошах.

Пассажир нажал кнопку микрофона:

— Что-то вроде того.

Пилот проворчал:

— Ты только что вышел в эфир. Нажимай вниз, чтобы говорить со мной, и вверх — чтобы говорить со всем миром.

— О, простите.

— Не волнуйся, вряд ли кто-то это услышал. Вокруг только эти твари. Там внизу теперь много моих коллег-пилотов бродит. Эти рейсы становятся всё опаснее с каждым вылетом. Машины разваливаются, запчастей нет… Чем ты занимался раньше? — прокричал старик поверх воя турбинных двигателей.

— Я военный офицер.

— В каком роде войск?

Пассажир помедлил и ответил:

— Я лейтенант флота… э-э… командир.

Пилот рассмеялся:

— Так что же, сынок? Лейтенант — это далеко не командир.

— Длинная, скучная история.

— Сынок, сомневаюсь. Чем ты занимался во флоте до этого?

— Авиацией.

— Чёрт, хочешь порулить остаток пути?

— Нет, спасибо. Я не лучший вертолётчик.

Пилот усмехнулся:

— Когда я гонял небольшие самолёты над Лаосом ещё до твоего рождения, я тоже не умел управлять такими штуками.

Пассажир посмотрел вниз, на массы нежити, и пробормотал:

— Не думал, что мы летим над Лаосом.

Старик улыбнулся и сказал:

— Мы и не летим над ним. Но как, по-твоему, снайперы программы «Феникс» добирались до высшего командования ВНА? Тащили свои винтовки за сотню миль через джунгли? Чёрта с два… Если ты думаешь, что «Феникс» действовал только во Вьетнаме, у меня найдётся для тебя участок с видом на океан в Панаме — прямо там, внизу!

Оба рассмеялись под громкий ритмичный стук вращающихся лопастей ротора над головой. Пассажир полез в рюкзак за куском жвачки, добытой из армейского сухого пайка, и предложил пилоту половину.

— Нет, спасибо, она портит мои зубные протезы, а «Фиксодента» у меня уже нет. А кто там у тебя сзади, кстати?

Пассажир нахмурился, глядя на старика:

— Вам разве ничего не сообщают? Тот парень с арабской внешностью — мой друг. Остальные — из командования СО или, во всяком случае, из того, что от него осталось.

— Командования СО, хм?

— Да, пара «лягушек» и прочие. Я не уверен, что могу рассказать тебе больше, да и, честно говоря, сам знаю не так уж много.

— Понимаю, хочешь оставить старика в неведении.

— Нет, дело не в этом, просто…

— Я шучу, не переживай. В своё время мне тоже приходилось хранить пару секретов.

Прошло ещё несколько минут под стук ротора, прежде чем пилот указал морщинистым пальцем вперёд, на горизонт, и сказал:

— Вот и Тихий океан. Координаты для «Вирджинии» — на этой карточке у тебя на коленке. Не мог бы ты ввести их в инерциальную систему?

— Без проблем.

После того как координаты были введены, пилот слегка изменил курс вправо по борту и продолжил движение по заданному направлению.

— Как тебя зовут, сынок?

— Мой друг там, сзади, зовёт меня Килрой, сокращённо — Кил. А тебя?

— Я — Сэм. Рад познакомиться, хотя, возможно, это первый и последний раз.

— Ну, Сэм, ты точно умеешь поднимать настроение.

Сэм поднял руку, постучал по стеклу верхней приборной панели и сказал:

— Ты знаешь риски, Килрой. Никто не скажет, куда ты отправишься на своей маленькой чёрной подводной лодке. Куда бы это ни было, можешь быть уверен: там будет так же опасно, как прямо под нами. Безопасных зон больше нигде нет.