Нечто пробудилось - Дженна Блэк Страница 16

Мое физическое влечение к нему почти болезненно, особенно когда он провел каждую секунду последних сорока восьми часов, потакая моим малейшим прихотям, ухаживая за мной, будто пытается сделать мое пребывание максимально комфортным.

Будто пытается искупить это безобразие — и все остальное.

И почему он должен быть таким чертовски привлекательным? Если мне придется еще раз наблюдать, как его мышцы играют, когда он носит дрова…

Я стону, прижимая ладони к лицу, будто это может помочь. Не помогает.

Он говорит, что все это для моей защиты, но не утруждает себя подробными объяснениями. Держит все достаточно расплывчатым, чтобы сводить меня с ума. Достаточно властным, чтобы напоминать, как именно он действует.

Я не доверяю ему. Но, черт возьми, он хорошо выглядит, разрушая мою жизнь.

Я смотрю на маяк вдалеке, его возвышающийся силуэт прорезает серое небо. Он все еще там, делает то, что делает, когда исчезает на несколько часов.

Я не задаю вопросов, потому что не хочу знать ответы, но это грызет меня все равно.

Весь этот чертов остров провонял секретами, а мне их хватило сполна. Они давят со всех сторон, тяжелые, как шторм, надвигающийся над водой. Неведение раздражает, оставляя меня в этом подвешенном состоянии, где я временами чувствую, что не могу доверять даже земле под ногами, будто даже воздух несет шепот, призванный держать меня на взводе.

Вода внизу бурлит беспокойными волнами, темная, головокружительная и ледяная. Кажется, будто она хочет что-то утянуть на дно. Может, меня. Может, все это.

Я сжимаю перила крепче, дрожа, когда холод проникает сквозь перчатки, впиваясь в кожу, будто пытаясь напомнить, что я здесь чужая. Что я во власти этого места.

Я ненавижу это чувство, эту постоянную уязвимость, будто даже стихия сговаривается напомнить мне, как мало у меня власти на этом острове. Будто я в одном неверном шаге от того, чтобы быть пережеванной и выплюнутой.

Здесь повсюду тихо; та тишина, от которой мысли становятся громче, чем хотелось бы.

А мои кричат.

Я знаю, Эзра привез меня сюда, чтобы защитить от «Ассамблеи», и часть меня ненавидит его за это чуточку меньше.

Он спас меня. Могу признать это.

Но почему спасение так похоже на тюрьму?

Может, потому что он лгал мне каждый день с тех пор, как мы встретились. Эта мысль только добавляет горечи, постоянно стоящей во рту.

Когда это кончится? Когда будет безопасно вернуться? Будет ли вообще безопасно вернуться?

Я так чертовски много работала, чтобы оказаться там, где я есть — долгие ночи, бесконечная учеба, выматывала себя, чтобы доказать, что я чего-то стою.

Чтобы доказать, что я на своем месте.

Потому что неудача была невозможна. Не для меня.

Не тогда, когда я росла в тени семьи, преуспевающей во всем. Моя мать, хирург, едва отрывавшаяся от своих исследований, если только не для критики моих последних академических достижений. Мой отец, высокопоставленный адвокат с именем, что-то значащим в залах суда по всей стране. Мои старшие братья, один в финансах, другой — технический гений, продавший свой первый стартап еще до окончания колледжа.

А потом была я.

Младшая. Та, что должна была идти по их стопам. Та, что всегда была чуть позади, всегда изо всех сил пыталась не отставать. Быть хорошей было недостаточно — я должна была быть лучшей. Ожидания обвивались вокруг меня удушающей хваткой, удушающие, но знакомые.

Так что я работала. Я училась. Я жертвовала сном, личной жизнью, всем, что не было необходимо для продвижения вперед.

Вот почему я выбрала судебную психологию — потому что это было мое. Не медицина, не право, не бизнес. Область, которую они не понимали, на которую не имели права претендовать. Я хотела вырезать что-то свое, что-то, что они не смогли бы превратить в очередное семейное наследие, поддерживать которое я не просилась.

И у меня получалось. Я была на пути, пробивалась, доказывала, что я чего-то стою помимо своей фамилии.

Пока не появился Эзра.

Он увидел этот голод во мне, это стремление. И поначалу он питал его способами, которые казались поддержкой. Поощрением. Пока я не поняла, что он не просто толкал меня вперед. Он направлял меня точно туда, куда хотел.

Лепил из меня нечто, подходящее под его мир, его планы.

И я позволяла ему. Потому что, может, глубоко внутри я хотела, чтобы кто-то сказал мне, куда идти. Сказал, что я делаю все правильно. Напомнил, что я чего-то стою.

И теперь… что? Все было зря?

Ветер усиливается, сотрясая пирс подо мной, но я отгоняю эту мысль.

Хэллоу кажется за миллион миль отсюда, и с каждым днем моя жизнь там тоже отдаляется.

Я чувствую, как она ускользает, понемногу, сменяясь этой холодной, удушающей тишиной.

7

ТЫ МЕНЯ ТОЛЬКО ЧТО ОТШЛЕПАЛ?

ЭЗРА

Я тащусь обратно от маяка, звук волн, разбивающихся о скалы, эхом отдается вдалеке. Коттедж показывается в поле зрения, но мое внимание сужается, когда я замечаю фигуру в конце пирса.

Моя челюсть сжимается.

Круз.

Она не может, блять, слушаться, даже если от этого зависит ее жизнь.

Но, с другой стороны, я бы, наверное, тоже не слушался меня на ее месте.

Я делаю глубокий, успокаивающий, раздраженный вдох, заставляя себя не взорваться, даже не дойдя до нее.

Я говорил ей не ходить туда, предупреждал, насколько это нестабильно, но вот она, стоит на самом краю, будто это ее личная игровая площадка. Будто гнилое дерево под ногами не в одном неверном шаге от того, чтобы отправить ее прямо в ледяную воду. Будто испытывать судьбу — игра, в которую она более чем готова играть, лишь бы позлить меня.

И это работает.

Мои ботинки стучат по влажной земле, когда я ускоряю шаг, гнев кипит прямо под поверхностью.

К тому времени, как я добираюсь до пирса, она вцепилась в перила, пальцы крепко сжимают выцветшее дерево, ветер треплет ее темные волосы так, что отвлекло бы меня, если бы я не был так чертовски зол.

Она прекрасна, даже когда бесит меня. Может, особенно тогда.

Я останавливаюсь в нескольких футах, скрещивая руки, челюсть сжата.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Она слегка подскакивает от моего голоса, но быстро маскирует это, выпрямляясь, подбородок вздернут в той манере, что всегда означает проблемы.

— Гуляю. Смотрю